Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Арман давит ладонью на мой живот. Я вижу лица других мужчин, их реакцию.

Их хищные усмешки.

Ох.

Я попалась. Эта игра окончательно сломает меня.

Потому что…

Сыграй с дьяволами — и проиграй.

Глава 27

Арман держит меня одной рукой, будто ничего особенного, но именно это и выбивает из равновесия.

Его грудь — плотная, горячая. Его дыхание — у самой шеи. Я чувствую каждый его выдох. Каждое движение.

Пульс вибрирует в животе. Щёки пылают. Лёгкое возбуждение будто прячется под кожей.

Я ёрзаю на коленях мужчины. Чуть двигаюсь, чтобы устроиться удобнее, но тут же замираю. Под попой — становится твёрдо.

Ощутимо.

Ох.

Я шумно втягиваю воздух, сжимаю колени. Дёргаюсь в сторону, желая сбежать.

Но ладонь Армана сильнее надавливает на мой живот. Именно туда, где клубится жар.

— Куда? — рявкает, но почти нежно.

— Я… Я просто за закуской потянулась, — мямлю. — Голодная. Ага.

— Ага. И прямо попой потянулась, да? Не туда, где еда, а туда, где стояк.

Рустам захлёбывается смехом. Тимур ухмыляется, но молчит.

А я сгораю со стыда. Хочется провалиться сквозь пол. Но в то же время… Жар внутри только усиливается.

Я набираю воздуха. Резко. Вместе с ароматом мужского парфюма втягиваю в себя смелость. Выпаливаю:

— Тогда давай. Ты меня и корми.

Арман замирает. Его пальцы чуть сжимаются. Я чувствую, как он напрягся. Почти незаметно.

Он шумно выдыхает, будто переваривает моё заявление. Готова поклясться, что даже теряется на мгновение.

— Хм, — тянет. — Сама напросилась.

Арман тянется вперёд, при этом вжимая меня сильнее в своё твёрдое тело. Везде твёрдое!

Хватает тарелку с фруктами, устраивая их на моих коленях.

— Открывай рот, Дарина.

Я подчиняюсь. Потому что моё имя на его губах… Невозможно, чтобы приказ звучал настолько возбуждающе.

Медленно приоткрываю губы. Щёки пылают, дыхание сбито. А внутри всё вибрирует. Мурашки по спине.

Арман берёт виноградину. Прижимает к моим губам, проталкивает в рот.

Виноградина лопается под зубами, сладкий сок тут же растекается по языку. Я сглатываю, прикрываю глаза.

И тут же чувствую прикосновение к губам. Пялюсь на Тимура, надавливающего подушечкой большого пальца.

Ведёт медленно, стирая каплю сока. Подносит палец к собственным губам. И облизывает. Легко. Не отводя от меня взгляда.

Внутри взрывы, фейерверки. Чертовы атомные бомбы летают. Сердце выстреливает вверх.

Между ног — тянет, сжимает, будто тело отвечает быстрее разума. Я прикусываю губу, чтобы сдержать эмоции.

— Сладкая, — довольно выдыхает Тимур, возвращаясь на место. — У меня появилась новая идея.

— Нет!

— Да, птичка, да. Давай сыграем во что-то интереснее.

— Но я уже придумала вопросы! Хотела… Хотела узнать больше…

— Задашь эти вопросы потом, без игры. Мы ответим честно. Но пока… Закрой глаза. Попробуй угадать, кто из нас тебя коснулся.

Я замираю. Сердце срывается в горло. Губы дрожат. Не понимаю — то ли от страха, то ли от желания. Но внутри уже всё стягивает.

Я должна отказаться. К черту такие игры, где я заведомо проигрываю.

Вообще не обязана соглашаться. Меня там чердак ждёт.

Или дикие голодные мишки в лесу.

Я сижу в окружении хищников и поддаюсь им. Киваю, соглашаясь на очередную порочную игру.

Наверное, я уже далеко за гранью. Потеряна для мира. Утонула в этом пороке.

Я прикрываю глаза.

Первое касание. Пальцы едва-едва касаются моего плеча. Легко, почти невесомо. Скользят по ключице. Я едва вздрагиваю, ощущая трепет в теле.

— Тимур, — шепчу.

Смех. Лёгкий, довольный.

Второе касание. Ладонь — тёплая, широкая — ложится на бедро. Давит. Уверенно, резко.

— Арман.

Молчание. Подтверждение. Он не говорит, но я чувствую, как напряглись мышцы у меня под спиной.

Третье касание. Пальцы скользят по внутренней стороне руки, затем по талии. Короткий хлопок по боку. Я вздрагиваю.

— Рустам, — выдыхаю, прикусив губу.

Они меняются. Снова. Я не знаю, кто следующий. Просто чувствую, как в груди нарастает напряжение. Как будто всё тело — сплошной слух, ожидание, предвкушение.

Следующее касание — вдоль позвоночника. Медленно. Снизу вверх. По коже пробегают мурашки.

— Тиму… — начинаю, но голос срывается, когда пальцы вдруг замирают на шее. Сжимают чуть. И снова отпускают. — Да… Тимур.

И сразу новое касание. Пальцы скользят под платье. Чуть. Совсем немного. Но достаточно, чтобы я напряглась. Это не невинное движение. Это…

— Арман, — выдыхаю с хрипом.

Руки на бёдрах. С двух сторон. Пошли выше. По плоти. По телу. Платье задирается. Воздух становится плотным.

Грудь тяжело вздымается. Я уже не могу отличить прикосновения. Кто где.

Одна рука касается внутренней части бедра. Другая — скользит по шее. Третья — держит запястье.

Я сжимаю губы. Не называю. Не могу. Я просто чувствую. Как всё тело — в огне.

Я не открываю глаз. Не могу. Если открою — всё разрушится. Станет слишком реальным.

Тела вокруг. Трое. Их тепло. Их дыхание. Их прикосновения.

Я слышу, как кто-то отодвигает тарелку. Как движется ткань пледа.

Как двигаются они. Близко. Сразу со всех сторон. Я в центре. В самой гуще жара.

Следующее прикосновение — под платье. Медленно. Не спеша. Пальцы скользят по бедру, всё выше, почти до самого лона.

Я сжимаюсь, ахаю. Губы прикусываю, но звуки рвутся наружу.

— Рустам…

Почти стону. Потому что только он может так сразу. Так пошло. Так… Вкусно.

Усмехается. Где-то сбоку.

Потом — губы на шее. Мягкие. Целуют. Ласкают. А потом — лёгкий укус. Прямо под ухом. Я вскрикиваю:

— Тимур.

Он не отвечает. Только проводит языком по укусу, успокаивая, как будто извиняется. Но он