Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Ещё одно касание. На груди. Поверх платья. Потом под ним. Ладонь горячая. Сильная.

Обхватывает грудь. Пальцы чуть сжимают. Сначала аккуратно. Потом грубее.

Я выгибаюсь. Почти плачу от жара. Щёки горят, соски тугие, тело предаёт меня с каждой секундой.

— Арман, — хриплю. — Это ты.

Он сжимает сильнее в ответ. Без слов. Признаёт.

Кто-то целует плечо. Кто-то стонет в шею. Кто-то держит мои запястья, не давая тронуть их в ответ.

Я вся — под ними. Горю. Трепещу. Не знаю, где кто. Не знаю, что дальше.

И не хочу знать. Потому что это не просто возбуждение. Это безумие. Сладкое, плотное, тянущее изнутри.

— Усложним игру, лапуль, — голос Рустама звучит ближе, ниже.

Он тянет меня на себя, легко, уверенно, и я не сопротивляюсь. Не могу.

Мои ноги дрожат, но я подаюсь вперёд. Упираюсь коленями в плед, оказываясь между мужчинами.

Воздух густой. Разгорячённый моим частым дыханием. Руки мужчин — повсюду. Гладят, касаются, тянут. Тепло от ладоней прожигает сквозь ткань.

Губы Рустама тянутся к моей груди. Сначала поверх платья. Потом — чуть ниже. Он втягивает губами сосок сквозь ткань, чуть кусает.

Я задыхаюсь, цепляюсь пальцами в его плечи. И тут — чьи-то пальцы скользят между моих ног.

Я уже не угадываю. Не могу. Потому что прикосновения сплетаются. Потому что тело разрывается на части. Один — целует, другой — ласкает, третий — держит.

Молния.

Я вздрагиваю, когда ощущаю, как кто-то тянет молнию на моём платье вниз.

По коже проходит ток. Страх. Стыд. Восторг.

— Не надо… — шепчу, но голос дрожит неуверенно.

— Тшш, лапуль, — Рустам прижимает меня ближе, его ладонь гладит спину. — Всё нормально. Всё хорошо.

Его губы у уха. Шепчет. Обволакивает. Успокаивает. Напоминает:

— Помнишь, что я говорил? В сексе всё нормально, если ты хочешь. Если мы все согласны. А мы — да. Ты — хочешь?

Я киваю. Или мотаю головой. Не соображаю сейчас. Трепещу. Вся. От ресниц до кончиков пальцев.

Ткань сползает с плеч. Обнажённая кожа становится чувствительной. Остро реагирует на любое касание.

Платье соскальзывает всё ниже.

Кто-то целует мою шею. Горячо, влажно, с языком. По ключице. Под подбородком. Поцелуи жгут, как будто губы из раскалённого металла.

Я выгибаюсь, не сдерживая стон.

Другие губы — ниже. На груди. Касаются сосков, ласкают, втягивают, играют.

Я задыхаюсь, почти плачу. Голова кружится, как будто я выпила всю бутылку шампанского.

Горячие пальцы давят между ног. Под трусиками. Мягкие, но уверенные.

Скользят, исследуют, находят клитор и давят, круговыми движениями, медленно.

— Мокрая, — шепчет Тимур, и я вздрагиваю.

— Не дёргайся, — приказывает Арман. — Получай удовольствие.

Меня зажимают со всех сторон. Спереди, сзади, сбоку. Я будто в ловушке.

В жаркой, влажной, безумно приятной западне.

Я не различаю, где чья ладонь. Кто целует живот, кто сжимает ягодицы, кто прикусывает сосок.

Всё перемешано. Всё — одно сплошное удовольствие. Молнии по коже.

— Продолжай угадывать, — шепчет Тимур. — Или сдавайся.

Но я уже не могу. Потому что одна рука гладит моё лоно. Задевает клитор, трёт.

Вторая — терзает мои соски. Поглаживает, сдавливает. Разносит вспышки удовольствия под кожей.

Третья — держит за подбородок, заставляя поднять лицо…

Кто-то целует меня. Мягко, но настойчиво. Медленно, тягуче.

Я отвечаю, подаюсь, приоткрываю рот. Его язык скользит внутрь, касается моего, отступает. Дразнит.

Я сразу узнаю. Это он. Тимур.

И я стону в его рот. Содрогаюсь, когда мужчина прикусывает мою губу.

Потому что в этот момент чьи-то пальцы усиливают давление на клитор.

Я замираю. Спина выгибается. Бёдра дрожат. Я теряюсь в этих ощущениях.

Словно погружаюсь в горячую воду с головой, и нет воздуха, только жар, только движения, только их касания.

— Расслабься, лапуль, — хрипит Рустам, скользя губами по моей щеке. — Тебе понравится.

Понравится? Я уже вся пульсирую. Я уже вся — одно сплошное да. Тело само поддаётся.

Падаю. Теряюсь в этих ощущениях. Раздвигаю бёдра чуть шире. Запрокидываю голову. Открываюсь.

Им всем.

Я не знаю, чьи пальцы внутри. Кто сжимает грудь. Кто прикусывает шею.

Я сгораю.

— Сдайся нам, малышка, — низким голосом требует Арман.

У меня нет сил возразить.

И я сдаюсь.

Глава 28

Пальцы продолжают двигаться. Ритмично. Чувственно. Словно знают, что именно нужно.

Кто-то водит по клитору, с каждым кругом усиливая напор. Так точно, так уверенно, что я больше не могу сдерживать стоны. Они срываются сами.

Я выгибаюсь. Бёдра дрожат. Тело ходит волной.

Чьи-то губы на моей шее. Прикусывают, втягивают, целуют. Другой рот — на груди. Ласкает соски. Жаркие, влажные, нескромные поцелуи.

Я чувствую, как возбуждение нарастает… Усиливается… Внутри всё будто стягивается в плотный клубок, и потом — рвётся.

Меня трясёт. Вскрикиваю, выгибаясь от острых ощущений. Оргазм пульсирует в каждой клеточке, сжигает.

Падаю в чьи-то руки. Продолжаю содрогаться, втягивая жаркий воздух.

Я кончаю долго. Со всхлипами, когда мужчины лишь продолжают свою ласку. Усиливают удовольствие.

— Смотри, как её трясёт, — выдыхает Рустам. — Вот это пульсация, лапуль. Ты там фонтаном, или мне показалось?

Я не могу ответить. Только задыхаюсь, сжимая колени.

— Красивая, — шепчет Тимур. И тянет меня на себя.

Платье окончательно соскальзывает. Или кто-то его стягивает?

— Оно охрененное, но ходить тебе надо голой, — бросает Рустам. — Слишком жалко прятать такую конфетку.

Я даже ответить не могу. Всё тело пульсирует, как будто после грозы — напряжение уходит, но молнии всё ещё сверкают под кожей.

Тимур опускает меня на ковёр. Мягкий ворс щекочет спину. Я чувствую тепло камина.

Мужчина нависает надо мной. Его ладони скользят по моим