Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Господи, можно умереть от перевозбуждения? От того, как расплавленная сталь стекает между ног.

— Посмотри на меня, Дарина, — хрипло зовёт Арман. Он сжимает пальцами мою челюсть, чуть сильнее. — Пососёшь?

— Я… Я не… Ах!

Вскрикиваю от особо глубокого толчка. Сознание путается. В груди всё жжёт от удовольствия. От смешанных желаний.

Арман не давит, ждёт терпеливо. Хотя я вижу, насколько он возбуждён. Как едва держится.

И при этом даёт мне время.

Я облизываю губу. И медленно киваю. Его глаза становятся темнее. Но губы трогаются в лёгкой, хищной усмешке.

— Хорошая девочка.

— Но я… — содрогаюсь от дрожи в животе. — Не уверена… Как…

— Я сам всё сделаю. Ты справишься.

Арман приободряет, и это работает. Заставляет чувствовать себя увереннее. Раскованнее.

Это просто тело. Просто секс. Просто желание.

И когда каждый из нас согласен — всё идеально. Всё можно.

Я облизываю губы от волнения. Выгибаюсь в спине, от того, как Рустам входит в меня.

Приоткрываю рот, и Арман тут же пользуется этим. Медленно входит в мой рот, а после — медленно выходит.

Даёт мне привыкнуть к размерам. К тому, как натягиваются губы и в солнечном сплетении тянет.

Пальцы Армана держат меня за волосы, направляют. Но не грубо. Едва надавливая на затылок.

— Вот так, — хрипит. — Расслабь челюсть. Смотри на меня. Я хочу видеть твои глаза.

Я смотрю. Дыхание сбивается. Щёки пылают. Внутри всё пульсирует. Я не знаю, как справляюсь. Но выдерживаю этот напор.

Сбоку — Тимур. Его руки скользят по моим бокам, по животу, по груди. Он трёт мои соски, сжимает, крутит.

Его ладони скользят между моих ног, к моему клитору. Пальцы трогают — легко, дразняще, пока внутри меня двигается Рустам, а в горле — Арман.

Слишком много. Слишком ярко. Я дрожу. Дышу тяжело. Всё внутри горит, как будто под кожей огонь.

Мои руки цепляются за ковёр. Ногти впиваются в волокна. Волны удовольствия прокатываются по телу. Внутри всё взрывается.

Тимур не отстаёт: трёт клитор, дразнит соски. Касания везде. Всюду. Много. Горячо.

Я дёргаюсь, плачу, почти срываюсь в крик. Мышцы живота сжимаются, бёдра дрожат. Всё тело — как одна пульсация.

Я на грани. Готова сорваться, застыть в этом жаре навсегда. Моё тело пульсирует отовсюду, дрожит в предвкушении.

Рустам резко вырывается вперёд. Его руки сжимаются на моих бёдрах, и он с рыком уходит глубоко, до конца, и с хрипом кончает.

Я чувствую его судороги, его рваное дыхание, его тихое:

— Сука… Какая же ты… Черт… Охуенная девочка. Для меня. Для нас.

Он медленно выходит из меня. И я остаюсь в подвешенном состоянии. Горю. Сжимаюсь. Тело просит продолжения. Требует.

Арман тоже отстраняется. Сжимает мою челюсть двумя пальцами, поднимает моё лицо.

Его взгляд — твёрдый, тёмный, будто он заглядывает глубже, чем просто в глаза.

— Моя очередь, малышка, — бросает. — Справишься?

Нет. Да.

Я не знаю.

Сознание горит. К мыслям будто раскалённое железо прикладывают. Меня трясёт. Спазмы по всему телу, без остановки.

Между ног тянет, а возбуждение вгрызается в нутро. В уголках глаз собираются слёзы. Всё немеет.

Мне нужно. Так нужно!

Арман тянет меня на себя, усаживает сверху. Двигает, направляет. Я почти не дышу. Он входит. Плавно.

Его ладони — на моих бёдрах. Держат крепко. Заставляют двигаться в нужном ритме.

Он толкается снизу. С каждым движением — сильнее, резче. Я вскрикиваю, стону, дёргаюсь.

— Вот так, — шепчет Арман. — Чувствуешь, как глубоко? Это я. Внутри. До конца. Там, где ты пульсируешь только для меня.

Сзади — ладони Тимура. Он гладит мою спину, шею, целует плечи. Пальцы касаются груди, щиплют соски. Он шепчет:

— Ты такая красивая, птичка… Смотри, как ты двигаешься. Создана, блядь, для нас.

Рустам слева. Он снова рядом, облизал палец, теперь водит им по моему клитору. Кругами. Мягко, дразняще.

— Хватит, — стону. Задыхаюсь. — Я не смогу… Мне надо… Не…

Арман меняет угол проникновения, плотнее прижимает к себе. Становится так, чтобы входить глубже и резче.

Я не могу говорить. Внутри пульсация, жара, ток. Меня шатает. Меня держат. Ладони повсюду.

Крики срываются с губ. Волны удовольствия одна за другой накрывают, но утонуть не получается.

Я дрожу.

От жара мужского тела подо мной. От ритма, который он задаёт. Я ахаю, хнычу, скребу его плечи пальцами, но не прошу остановиться.

— Ты выдержишь, — рычит он. — Зато потом… Потом тебя взорвёт, малышка. Давай. Потерпи. Ты же хочешь охуенный оргазм?

Я уже не могу ответить. Всё внутри сжато, натянуто, вибрирует в ожидании. Хочется взорваться. Сдаться. Сорваться в оргазм, который сдерживать невозможно.

Я задыхаюсь. Хнычу в голос. Меня разрывает пополам от напряжения. Я тону в жаре, в телах, в голосах. Хочу кончить. Слишком сильно.

Я цепляюсь за плечи мужчины, сама насаживаюсь. Хочу дорваться. Хочу задохнуться от удовольствия.

Меня разрывает от ощущений. Крепко сжимаюсь вокруг члена Армана.

Стеночки дрожат, ощущая пульсацию мужчины. Как он кончает во мне.

И оставляет меня ни с чем.

Я могу разрыдаться прямо сейчас. Возбуждение такое сильное, что я ничего не вижу за пеленой.

Суставы выкручивает, смазка стекает по бёдрам. Я превращаюсь в оголённый нерв.

Натянутую струну, на которой мужчины играют. Заставляют дрожать, звучать.

Поддаваться их желаниям.

Потому что они и мои тоже.

Я ощущаю хватку Тимура. Он мягко укладывает меня на ковёр, притягивая к себе.

Ведёт языком по моей шее, собирая мурашки. Губами вытягивает последние крупицы кислорода.

— Умница, — шепчет он, целуя под ухом. — Ещё немного.

— Я не смогу! — всхлипываю.

— Сможешь. Сейчас кончишь, птичка. Пиздец как сильно кончишь.

Он опускает руку. Находит мой клитор. Поглаживает пальцами, размазывая мою влагу по коже.

— Ты пиздец мокрая. Течёшь.