После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

Без Давида в кафе как будто чего-то не хватает. Все кажется, что сейчас какое-то ЧП случится, мне надо будет принять решение, а я не знаю, смогу ли.

Сегодня два новых повара на стажировке, кассир и уборщица.

Лилечка тоже явилась. Но раз она на самообеспечении у Давида, то я и не лезу к ней с заданиями. Все равно толку там ноль.

Я: "как дела? нашел врача?"

Давид: "да, после обеда планирую быть"

Я больше не спрашиваю. Что там еще сказать. Ситуация конечно.…

Показываю поварам карту блюд, где какие шаблоны, сколько грамм/секунд/щепоток.

Принимаю продукты, поглядываю за кассиром.

Народу в понедельник утром не много. Я бы сказала, что вообще пусто. Надо бы какую-то акцию придумать, чтобы приходили. Или время работы начинать позже. Или доставку завтраков.

Давид меня придушит, если я полезу еще и с курьером. Первыми приходят Лена и Вера.

Набирают всего, я Алину предупреждаю, что девочкам бесплатно.

— Не поняла, — руки в бока Лилечка. — Это что за расточительство?

— Лиль, работай. Финансы не твой профиль.

— Ты вообще кухарка.

— Пока Давида нет, чтоб ты знала, он назначил меня главной.

— А может это ты все придумала? Какая из тебя главная?

— Лиль, отстань, а.

— Я все расскажу, что ты бесплатно кормишь тут всех.

— Рассказывай. Уже можешь звонить.

— И позвоню!

Все равно никого нет. Я делаю себе кофе и присаживаюсь к девочкам.

— Как ты с ней работаешь?

— Очень важный человек. Администратор. Что, правда, входит в ее обязанности, не знаю. Но она что-то администрирует.

Лена с Верой переглядываются.

Сейчас проверим.

— Лиля, — можно вас на минуту, — поднимает руку Лена.

— Да, — подходит к нам. Держит лицо.

— У нас тут на столе крошки, вы не могли бы убрать?

— Сейчас приглашу уборщицу.

— Или салфетки можете дать. А то тут закончились, — показывает на стаканчик.

— Сейчас вынесу.

Уходит. Возвращается с пачкой бумажных.

— Ой, а еще детские влажные есть? — Лена подскакивает. — Мы забыли руки помыть.

— У нас есть уборная, в которой есть раковина.

— Мы если зайдем, то малой будет там плескаться полчаса. Может салфетки лучше?

— Таисия, может, вы принесете?

— Я тут повар, а смотрю за залом.

Уходит. Приносит салфетки.

— Благодарю! — Вера торжественно принимает. — И, еще подскажите, ребенок говорит, что у вас там красного фломастера нет, вы не могли добавить в набор?

— Спросите у вашей подруги, это она занимается уголком.

— Но она тут повар только, а вы же за залом следите.

— Я только помогаю.

— Помогите нам, пожалуйста.

Лиля уходит. Еще посетители заходят.

Мальчик какой-то с ногами лезет на стул.

— Женщина, смотрите за ребенком, он сейчас на стол залезет.

— А можете присмотреть, мне надо заказ сделать?

— Тая, может, ты поможешь? Хватит уже сидеть!

— А я всю работу по кухне сделала. Так что могу отдохнуть.

Лиля медленно закипает.

— У меня обед. Я отпрашивалась.

Хватает свою сумочку и выбегает.

— Ну, что, — улыбается Вера, — избавились?

— Не думаю. Давид вернется и она за ним.

Мы работаем без перерывов, а я все не могу отпустить мысль, что там у Давида. Сходил ли? Что сказали? Вроде как я никто, чтобы мне отчитываться. Но все равно интересно.

Может, радоваться надо, что Ирина Марковна будет ходить. Все это чудо, если так и есть на самом деле.

— Привет, — звонит Женя, — увидимся?

— Привет. Да. Только у меня работа. Начальника нет, оставил меня за старшую, я не знаю, когда он вернется.

— Я бы хотел прогуляться с вами. Хочу, чтобы они привыкали ко мне больше.

— Жень, я тебе должна кое-что рассказать, а то не правильно это.

— Что рассказать?

— Давай не тут. Я тебе напишу, как освобожусь.

— Хорошо, я вечером свободен.

Забираю после сна девчонок из сада, чтобы прогуляться с Женей.

Скоро возвращается и Давид. Заходит в зал, садится за крайний столик у окна. Не здоровается, не машет — просто смотрит в одну точку. Как будто у этой точки есть ответ.

Снимаю фартук, подхожу.

— Давид? — кладу руку на плечо. — Что случилось?

Разворачивается… и вдруг обнимает меня за ноги, притягивает к себе и утыкается лбом в живот.

— Тая… что я натворил…

У меня мгновенно холодеют ладони.

— Что ты натворил?

— Я сломал себе жизнь, — выдыхает. — Я все испортил. Отказался от тебя. От… — глотает. — От детей. Думал, должен матери. Она дала мне жизнь — а я обязан вернуть. А она… — он усмехается без улыбки. — Она не была никогда больна. Ни операций, ни "дорогостоящих курсов". Деньги уходили "в фонд". Часть — "врачу", часть — "на жизнь", часть — откладывала.

— Тут люди, Давид, — отстраняюсь от него.

— Ей было надо одно, — поднимает на меня глаза. — Знаешь что?

— Вероятно, чтобы мы не были вместе.

— Откуда знаешь?

— Я всегда знала, что ей не нравлюсь. Но чтобы настолько…

— Я тогда на развод согласился, чтобы с ней поехать. Не хотел одну оставлять.

— Давид, это не твоя мама сломала нам жизнь — мы сами не удержали. Но да, она толкала. Системно.

— Надо было удержать. Тая, прости меня.

— Давид, в прошлом все. Она не изменится. Она все равно будет в твоей жизни. И давай оставим все, как есть.

— Не будет ее больше в моей жизни. Я ей не верю. Ни одному слову.

— Она все равно твоя мать.

— После того, что она сделала… Я даже представить не могу, на что она пошла. Нашел клинику, платила, договаривалась с врачами, врала мне. Заставила поверить, что