После шторма - Лора Павлов

— Так что это было? Когда она уговорила тебя купить это ранчо? — спросила я, хотя знала, что именно это место — его любимое, даже если для нее оно никогда не было особенно уютным. Это был единственный жест, который я замечала с ее стороны: она проводила здесь месяцы только потому, что он любил это место.

Его взгляд стал мягче, и он взял меня за руку.

— Нет, Пресли. Она подарила мне тебя. Я всегда хотел ребенка, а она не верила, что создана для материнства. Но я знал, что мне суждено быть отцом. Мне даже снилась ты — задолго до того, как появилась на свет. Я рассказывал ей про маленькую девочку с светлыми волосами, темными глазами и большими мечтами.

Слезы скатились по моим щекам. Это должно было бы ранить — услышать, что она не хотела меня. Но не ранило. Я слишком хорошо знала свою мать, чтобы не понимать: у нее никогда не было жгучего желания быть матерью.

— То есть ты заставил ее родить? — спросила я, и с моих губ сорвался грустный смешок.

— Нет. Однажды ночью она пришла ко мне и сказала, что тоже видела тебя во сне. Но сразу предупредила, что не справится с материнством, если не будет помощи. И если я соглашусь, она готова стать матерью.

Я покачала головой и улыбнулась. Это так по-нашему — обсуждать рождение ребенка, как бизнес-сделку.

— Это ведь не покупка машины или дома, папа. Я — живой человек. И я знаю, что она не выносит ту женщину, в которую я выросла.

Он удивленно приподнял брови.

Серьезно? Он удивлен?

— Я знаю, кто твоя мать, Пресли. Она может быть холодной, упрямой, сильной и зацикленной на своем. Но когда она смотрит на тебя… она гордится тобой до безумия. Ей просто хочется иметь такую же уверенность в себе. Твоя мама не любила конкурсы красоты — она просто приняла их как данность, потому что это от нее ожидали. А ты… ты всегда шла своим путем. И, клянусь тебе всем, что знаю, — она восхищается тобой куда больше, чем ты думаешь. Как-то после вашей ссоры — ты тогда отказалась надеть платье и идти на последний конкурс, она пришла ко мне в спальню и сказала…

Он сделал паузу, отпил воды, и я затаила дыхание, будто ждала, что он скажет мне главный секрет жизни.

— Ну ты уже мучаешь. Что она сказала?

— Она сказала, — голос его стал тише: — «Наша дочь унаследовала твою способность отстаивать то, во что верит. Я могу не соглашаться с ее выбором, но мне бы хотелось, чтобы у меня было хоть чуть-чуть этой силы. Но если ты хоть словом ей об этом скажешь — я буду все отрицать до самой смерти».

— Почему? Почему отрицать? Почему не сказать мне, что она восхищается этим? Почему не дать мне знать, что она не презирает меня? — спросила я, и голос дрогнул.

— Потому что она гордая. Сдержанная. Ее сила — это и ее слабость. Как, впрочем, и у всех нас, правда?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Мне не кажется, что твои сильные стороны — это твои слабости.

— Еще как. Я до одержимости целеустремлен. Продолжал работать, даже когда врач предупредил, что у меня риск инсульта. Я его проигнорировал. Думал, что мне всё нипочём. Вот тебе и слабость.

Я задумалась над его словами. Я тоже упрямая. И слишком гордая. Всю жизнь пыталась доказать своей матери — и всем вокруг — что я достаточно хороша. Черт, я даже вышла замуж за человека, которого не любила, просто чтобы всем казалось, что я в порядке после расставания с Кейджем. Я старалась выглядеть безупречной. Я стремилась стать партнером, чтобы меня считали умной, достойной.

— Я рада, что у тебя появился второй шанс, папа. Чтобы понять, что ты не неуязвим. Ты должен беречь себя. Я тебя очень люблю, — прошептала я, и голос снова сорвался.

Он сжал мою руку:

— У каждого из нас свое представление о счастье. Я нашел свое. Мама — свое. А вот ты… ты уже нашла его?

— Я на пути. Я рада, что выбралась из брака без любви. Найду свой баланс, когда вернусь в Нью-Йорк. Я знаю, что чертовски хороша в своей работе. И горжусь этим.

— Я горжусь тобой. Тебе больше нечего никому доказывать. Все, чего я хочу для тебя сейчас — это чтобы ты была счастлива.

— Я стараюсь, — сказала я и встала, обняв его за шею.

— Что за драма? Кто умер? — раздался голос мамы, и я обернулась. Она стояла в дверях столовой в лавандовой юбке и пиджаке, глядя на нас, как будто мы сделали что-то абсолютно неприемлемое, просто обнявшись.

Папа расхохотался:

— Мы просто разговаривали по душам. Разве тебе твои инопланетные начальники не объяснили, что у людей это в порядке вещей?

— Ты пьян? — спросила она, но уголки ее губ чуть приподнялись. Это что, у них такой флирт?

— Если бы я знал, что ты вернешься раньше — точно бы выпил, — усмехнулся он.

— Я думала, ты приедешь только через пару дней, — сказала я, снова садясь за стол.

— Ну, я услышала, что твой развод официально завершен, и решила убедиться, что ты не развалилась. Не хотелось, чтобы ты отвлекала отца от лечения своими драмами, — она махнула рукой, но я увидела в ее глазах то, чего раньше не замечала.

Она приехала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Что с нами всеми все в порядке.

И впервые в жизни я посмотрела на свою мать по-другому. Она больше не казалась мне дьяволом в человеческом обличье. Она просто была… обычным человеком. Неидеальным. Как и все мы.

20

Кейдж

Бринкли

Кому-нибудь хочется узнать забавный факт?

Джорджия

Ооо, я обожаю забавные факты!

Финн

Мне кажется, в твоих забавных фактах всегда скрыт какой-то жизненный урок.

Хью

Ну что ж, давай, делись!

Я, пожалуй, воздержусь.

Бринкли

Конечно, ты так и сделаешь. Мы с мамой вчера водили Грейси примерить платье для девочки с цветами на свадьбу.

Забавный факт: ты забрала ее у меня из дома, так что я более чем в курсе.

Бринкли

Забавный факт: она рассказала нам про страшный сон, который приснился ей пару ночей назад.

Ну вот и понеслось. Вопрос времени, когда сестра во всем разберется. И, черт возьми, мне уже было плевать, кто что узнает. Все равно это закончится, едва начавшись,