Спящее искупление - Сэди Винчестер

Вульф, или то, что от него осталось, все еще тлел там, в ее ванне. Его тело обгорело до хрустящей корочки, цепочка от ошейника все еще обвивала горло, внешний слой кожи был отделен от остальной окровавленной плоти, как у сильно пережаренного цыпленка-гриль. Воздух был затуманен затяжным дымом, все еще поднимавшимся от трупа.

В тот момент я не находил слов, но в чем не было недостатка, так это в моем чувстве гнева. Тело, возможно, и представляло собой почерневшее месиво из плоти и костей, но все, что я видел, было красным.

Пронзительный крик Кинли позади меня прогнал мою ярость достаточно, чтобы позволить моему сознанию вернуться ко мне.

— Уведите ее отсюда, — прорычал я, обернувшись и увидев, что Атлас и Сай приближаются прямо за ней.

На ее хорошеньком личике застыло выражение абсолютного ужаса, ее глаза изо всех сил пытались осознать открывшееся перед нами зрелище.

Без колебаний Атлас обхватил Кинли руками за талию и, потянув ее назад, потащил прочь из ванной.

Воздух наполнился ее криками и слезливыми словами.

— Это мой Вулфи? Нет, пусть это будет не он! Этого не может быть! Только не мой хороший мальчик! — В ее словах была тяжесть невыносимой агонии, которая скрутила мое сердце болезненными спазмами.

Мой взгляд остановился на Сайласе, который стоял там, наблюдая за происходящим. Движение его глаз указывало на то, что он отслеживал движение чего-то невидимого для меня. Не потрудившись взглянуть на меня, он заговорил серьезным тоном.

— Душа здесь. Она энтропийна.

Черт. Ходок-демон-ящерица наносит новый удар.

Казалось, и уже трое — заляпанная спермой кукла, Кристина номер шестнадцать, а теперь еще и Вульф.

Я сделал несколько шагов к двери и остановился у стеклянной душевой кабины слева от меня. В мгновение ока я развернулся и ударил кулаком в толстую стеклянную стену. С моей демонической силой моя рука пробила ее, как будто это был не более чем тонкий лист сахарной ваты.

От удара вся секция стекла немедленно разлетелась вдребезги. Все это посыпалось дождем, подобно крошечным бриллиантам, рассыпавшимся по полу.

Я несколько раз тяжело вздохнул, когда с моей руки быстро начала капать кровь на белый кафельный пол и осколки стекла. Моя кожа была разбита и изодрана в клочья от удара, но я ни черта не почувствовал, кроме ярости с примесью беспокойства за нашего падшего ангела.

— Рук. — Сай подошел ко мне и положил твердую руку мне на плечо. — Я позабочусь здесь обо всем, а ты иди, помоги Атласу с Кин.

Качая головой, я выдавливаю из себя слова.

— Нам нужно найти этого ублюдка. Трус знал, что нас здесь нет. Он знал, кем был для нее Вульф. Этот придурок пытается сломать ее, даже не прикасаясь к ней руками.

— Мы найдем его, но прямо сейчас нам нужно убедиться, что она не превратится в маньяка-убийцу, потерпевшего крушение поезда. — Впервые я услышал малейший намек на страх в голосе Сая.

Что-то еще скрывалось под поверхностью, что он, казалось, тщательно скрывал, но недостаточно хорошо для такого мастера иллюзий, как я. Стоя там, я впился в него взглядом, давая ему понять, что я знаю, что за этим кроется нечто большее, чем он показывает. Однако сейчас было не время настаивать на его объяснениях.

— Иди, — настаивал он.

Проглотив комок в горле, я кивнул ему и вышел из ванной, чтобы проверить, как там Кинли и Атлас.

Я не знал, как мы собираемся выследить этого мудака, пытающегося пытать нашу девочку, но я точно знал одну вещь. Я собирался показать ему, кто такой больший и лучший демон.

Глава Двадцать четвертая

Чертово обугленное тело. Вульф был моим, а теперь от него не осталось ничего, кроме тлеющего месива, воняющего в моей ванной. Именно поэтому ему не следовало покидать безопасное место в моих владениях. Мой милый мальчик заслуживал лучшего.

— Отвали от меня нахуй, Атлас! — Крикнула я ему в лицо, оказавшись почти нос к носу с ним, в то время как его руки обхватили мое лицо.

— Ангел, тебе нужно успокоиться. — Его голос был спокоен, как будто я была расстроена из-за чего-то такого тривиального, как мор. Его мутные серые глаза умоляли меня, и я не могла заставить себя наплевать на это.

Неужели он не понял, что демон даже не сжег тело должным образом? Искушение показать этому засранцу, как это должно быть сделано, вскипело во мне.

Если твоему питомцу пришлось пострадать, все остальные должны знать о твоей боли.

В этом вопросе я была согласна с Дьяволом.

Даже стоя там, в коридоре рядом с Атласом, я всё ещё ощущала запах — запах обугленных останков, смешанный с вонью страдания. Когда я вдыхала его через нос, он просачивался в мое тело через мои легкие, пока моя кровь не донесла его до всех фибр моего существа. Не было ни одной частички меня, которая не горела бы вместе с этим.

Атлас крепко встряхнул мою голову, зажатую между его ладонями, чтобы вернуть мое внимание к нему.

— Дыши. Просто дыши, — повторил он мне несколько раз.

У меня потемнело в глазах, когда я вдыхала каждый тошнотворный глоток воздуха и позволяла ему слиться со своей душой. Моя психика вибрировала от болезненного удовольствия, улавливая каждый нюанс воздуха, который я втягивала ноздрями. Катализатор, опаленные волосы, карамелизованная кровь, пепельные кости и даже нездоровый аромат страха, который связывал все это воедино.

Мрачный смешок сорвался с моих губ, когда я заглянула глубоко в глаза моего ангела-хранителя. Его руки ослабли на моем лице от неожиданного звука, который я издала.

Я слегка склонила голову набок, и в моих глазах появился хищный взгляд.

— Ах, теперь я чувствую себя намного лучше, — сказала я с таким жутким спокойствием, что оно могло вызвать дрожь у снеговика.

Мне не потребовалось особых усилий, чтобы освободиться от хватки Атласа на моем лице. В отместку я ударила его руками в грудь с такой силой, что он отлетел к стене позади себя. После удара он пошатнулся вперед, обнажив огромную вмятину, которую его тело оставило в гипсокартоне.

Странная мысль пришла мне в голову, вызвав веселую ухмылку на моем лице.

— Держу пари, твои крылья оставили бы такой красивый отпечаток на моих стенах, — размышляла я.

Сначала Атлас выглядел потрясенным моей внезапной переменой в поведении, но это быстро сменилось выражением озабоченности. Его рука потянулась ко мне,