Спящее искупление - Сэди Винчестер

Мои руки вцепились в ткань брюк на верхней части бедер, пока я продолжал наблюдать, как она раздевается, пока на ней не остались только трусики и соблазнительное кружевное бюстье.

— Кин, все серьезно. Мы говорим о жизни или смерти. — Я пытался отговорить ее от продолжения ее нынешнего пути.

Она ухмыльнулась, когда подошла ко мне и забралась ко мне на колени, ее ноги раздвинулись, чтобы оседлать мои бедра.

— Я знаю. Прямо сейчас тринадцать водителей-доставщиков серьезно находятся на пути сюда, и если я не удовлетворю свои потребности, речь пойдет об их жизни или смерти.

Мои руки перекинулись через спинку шезлонга, я крепко вцепился в деревянную раму, чтобы не поддаться искушению.

Наклонившись вперед так, что ее лицо было всего в одном дыхании от моего собственного, Кинли села прямо на перед моих джинсов, где мой член почти умолял расстегнуть молнию.

— Твой выбор, Сай. Ты можешь либо убрать за мной беспорядок из выброшенных игрушек, либо… — Она злобно усмехнулась мне с мягким смешком. — Ты можешь убрать мой беспорядок на своих штанах. — Ее бедра соблазнительно покачивались напротив моего пульсирующего члена.

Я, блядь, чуть не подавился своим стоном. Жар ее киски просачивался прямо сквозь барьер одежды между нами.

Ее руки скользнули вверх по передней части моей груди, оставляя след покалывающего желания при контакте. Схватив меня за плечи, она потерлась о мою напряженную эрекцию. Я закрыл глаза и откинул голову назад, пытаясь игнорировать то, как мой член набух от желания.

— Кин. — Мой голос был хриплым из-за того, что я терял контроль. Я с трудом проглотил комок в горле, пока боролся за то, чтобы откачать немного крови из моего члена обратно в мозг. — Там… Есть другие способы.

Теперь, когда ее бедра медленно терлись об меня, она приблизила губы к моему уху. Вместо того, чтобы произнести несколько слов, она, черт возьми, застонала. Это был еще более прекрасный звук, чем я когда-либо мечтал, и у меня была целая коллекция мечтаний о том, как этот звук украсит мои уши.

Ее губы пощекотали мне ухо, когда она прошептала: — Я чувствую, как сильно ты этого хочешь. Как сильно ты хочешь помочь мне.

Она была полна решимости погубить меня. Если когда-либо и было испытание моей веры, то только это.

Крепче вцепившись в спинку шезлонга, я почувствовал, что каждый мускул в моем теле напрягся сильнее, чем спираль, готовая разорваться. Я прибег к единственной известной мне вещи, чтобы попытаться собрать в себе хоть какое-то подобие силы.

— Ave maria, gratia plena, dominus te…

Внезапно Кинли схватила меня за ворот рубашки, рывком поднимая на ноги. Мои глаза распахнулись, и я был встречен зрелищем ее красоты. Ее губы были слегка приоткрыты, чтобы приспособиться к более тяжелому дыханию, когда она оседлала мою быстро твердеющую эрекцию.

С довольной улыбкой на губах, она заговорила сквозь стоны.

— Правда, Сай? Молиться Святой Деве?

Я сжал челюсти, когда она снова провела своей киской, прикрытой трусиками, по моей твердой длине. Низкое рычание вырвалось из моей груди.

— Знаешь, — начала она, прежде чем ее язык скользнул между губ и лизнул щетину на ямочке у меня на подбородке.

— Мать Мария была гребаной ханжой. Мария Магдалина мне всегда нравилась больше. Она знала, чего хотела и как хорошо провести время.

Прежде чем я успел возмутиться богохульным заявлениям, слетевшим с уст Кин, она грубо зажала мои соски большим и указательным пальцами и ущипнула их. Даже сквозь тонкий материал моей рубашки вспышка боли усилила удовольствие, которое доставляли мне ее бедра.

Из меня вырвался стон. Затем она покрутила оба моих соска, и я чуть не потерял всякий здравый смысл и приличия. Я хотел схватить ее, посадить к себе на колени и показать ей, кто из нас здесь главный. Вместо этого я продолжал мучить себя, сопротивляясь каждому порыву своего тела.

Внутренне я изо всех сил старался подавить свои мысли и желания. Я мог бы устроить полноценный спор с самим собой, перечисляя все причины, по которым я не должен хотеть Кинли. И все же, она была здесь, потирая влагалищем выпуклость моего члена, как будто отмечала меня сладким ароматом своего влажного желания.

— Ты не могла просто воспользоваться одной из множества этих чертовых игрушек, которые здесь есть? — Я попытался предложить ей альтернативу тому, чтобы терзать меня.

Ее темно-синие глаза встретились с моими.

— Ммм, Сай. Ты что, не понимаешь?

Темп ее бедер стал резче сильнее напротив меня. В этот момент влага от ее возбуждения впиталась в перед моих штанов, и это сводило меня с ума. Мой член хотел быть покрытым ею, я хотел почувствовать влагу ее тела, стекающую с моего члена.

Кин отпустила мои соски, которые покалывало от скручивания. Ее руки потянулись к моему лицу, обхватив ладонями каждую щеку.

— Я могла бы трахнуть себя каждой игрушкой в этой комнате, но ни одна из них не пахла бы так, как ты. Ни у одной из них нет запаха солнца и облаков, силы и благодати, и уж точно они не издают таких совершенно диких стонов.

Когда наши взгляды встретились друг с другом, моя грудь тяжело вздымалась и опускалась, когда она говорила со мной так, словно обращалась прямо к моей сути.

Подушечка ее большого пальца потерла мою нижнюю губу, и я издал еще один стон, когда удовольствие затопило мои вены с каждым греховно решительным движением ее бедер.

Ощущение покалывания пробежало по моему позвоночнику и усилилось у основания. Я громко застонал, прежде чем мои руки коснулись бедер Кинли, сжимая их достаточно сильно, чтобы остались синяки. Мое тело воевало с моим разумом, и я не был уверен, пытался ли я остановить ее или сильнее прижать ее тело к своему.

— Черт! Кин, т-ты… ты должна остановиться. — Теперь отчаянная мольба наполнила мой голос. — Я не могу больше сдерживаться. — Я тяжело дышал, пытаясь не дать своему контролю полностью ослабеть.

— Пожалуйста, Сай. Мне нужно больше. — Ее голос стал громче, когда она простонала мое имя. Я хотел потребовать, чтобы она повторила это так же, как раньше, со звуком ее удовольствия, проходящим через него. Я хотел сказать ей, что хочу, чтобы она кончила на мой член, а затем заставить ее вылизать его дочиста. Больше всего на свете я хотел, чтобы она сказала, что она моя.

Яростно рыча из-за своей борьбы в этот момент слабости, я откинул голову на спинку шезлонга, и мои бедра прижались к мокрой киске Кинли.