Спящее искупление - Сэди Винчестер

Эванджелина кивнула в знак подтверждения, прежде чем смягчить тон, предложив мне какое-то утешение.

— Я вовсе не говорю, что здесь дело в этом. Я просто пытаюсь представить это в перспективе.

Все, что она мне только что рассказала, оставило в моей голове больше вопросов, чем ответов, и это меня не устраивало.

Пока я был погружен в свои мысли, она заговорила снова.

— Делай то, что считаешь правильным. В нашей работе правильное редко оказывается ошибкой.

Она поднялась со своего места за столом.

— С учетом сказанного, мне нужно поговорить с другими хранителями. Ты свободен и можешь возвращаться к своим обязанностям.

Вставая, я оттолкнулся от колен.

— Спасибо.

Когда я направился к двери, заговорила Эванджелина, как только я положил руку на дверную ручку цвета авокадо.

— О, и… Атлассиан?

Я обернулся и увидел, что выражение ее лица стало еще более суровым.

— Молитвы, какими бы интимными они ни были, предназначены не только для одной пары ушей. Возможно, тебе захочется вспомнить об этом в следующий раз, когда у тебя возникнет желание увековечить свою… деятельность.

Мои мышцы напряглись, когда я понял, что она, вероятно, имела в виду то время, когда я был в туалете кафе-мороженого с моим ангелом на ее коленях. Я должен был бы смутиться от этого маленького откровения, но вместо этого я почувствовал, как ухмылка тронула уголки моего рта.

Я был уверен, что Кинли знала, что мои молитвы будут транслироваться среди более широкой аудитории, и это было так похоже на нее — подлить масла в огонь.

Это моя девочка.

Глава двадцать седьмая

Это был тот самый день, когда я был абсолютно уверен: настало идеальное время для меня и Сайласа стать настоящими друзьями. Ну, если только этот ублюдок слезет со своего грёбаного пьедестала.

После того, как он перенес энтропийную душу Вульфа в великое запределье и вернулся, чтобы получить заслуженный приватный танец, он объявил, что переедет к нам троим. Предположительно, все это было сделано во имя безопасности Кинли. Я уверен, что именно по этой причине он обычно ложился спать по ночам, но в глубине души, я думаю, он не мог смириться с тем фактом, что у нашей грязной девчонки был круглосуточный доступ к двум другим мужчинам.

— Знаешь, приятель, можно подумать, что после того, как она завела тебя настолько, что ты прыснул в штаны, как взбитая бутылка колы, ты будешь менее капризным, — сказал я, развалившись боком на огромном кресле в углу спальни, наблюдая за его текущим настроением. Одна моя нога была перекинута через коричневый кожаный подлокотник, а другая свисала с края подушки, пока мои карие глаза смотрели, как он вносит очередную картонную коробку.

Прошло меньше сорока восьми часов, и, похоже, то, что Кинли ухаживала за его священным скипетром, не избавило его от дурного настроения. Однако это доказало, что его королевская ублюдочность, возможно, наконец-то пришел к тому, что мы все уже знали: он хотел эксцентричного белокурого ангела так же сильно, как Атлас и я.

Сайлас что-то бессвязно бормотал, ставя коробку с пыльными свитками и особенно древними артефактами на потертый комод в дальнем углу комнаты. Я еще не сказал ему, что у него есть сосед по комнате, и держал эту карточку в руках до подходящего момента.

Ворвавшись в комнату, Кинли появилась с энергичной улыбкой, от которой мои губы растянулись в довольной усмешке. На ней было светло-розовое платье-свитер, от которого мне захотелось положить ее задницу к себе на колени и заполнить ее тугую киску своим членом. А если добавить сюда серые ботфорты? Можно к чёрту забыть обо всех своих планах на ближайшие три дня.

— Я принесла тебе подарок на новоселье! — гордо заявила она, протягивая Сайласу маленький подарочный пакет. Черные ручки на веревочках свисали между подушечками ее большого и указательного пальцев, блестящий черный пакет слегка раскачивался из стороны в сторону.

Похоже, кто-то справился с переездом Сайласа гораздо лучше, чем ожидалось. Я был уверен, что это не продлится долго, как только он применит свой типичный властный и прямолинейный подход ко всему.

Он повернулся к Кинли и приподнял обе брови, на его лице отразилось удивление с оттенком сомнения по поводу того, что она выбрала для него.

Я спустил ногу с подлокотника кресла, поставив ее на пол рядом с другой, и присел на краешек подушки в предвкушении того, какое безумие таится в этом пакете. Я надеялся, что это был гаечный ключ.

Подойдя туда, где стояла Кинли с протянутым к нему пакетом, Сайлас настороженно улыбнулся. Взяв у нее пакет, он оглядел его снаружи так, словно сам Люцифер собирался выскочить из него в любой момент, как чертик из табакерки из Ада.

— Спасибо, Кин, — проворчал он свою грубоватую благодарность.

Упершись локтями в колени, я ухмыльнулся.

— Открывай, приятель. Давай посмотрим, что у тебя там!

Он бросил на меня суровый взгляд, прежде чем подчиниться. Его рука опустилась в сумку, и когда он вытащил ее обратно, в руке у него была толстая книга.

Отложив пакет в сторону, он, казалось, погрузился в глубокую задумчивость, когда провел рукой по обложке из темно-коричневой кожи, в которую были заключены страницы. Брови Сая нахмурились, когда он провел пальцами по лицевой стороне, где было рельефное изображение креста с расположенными за ним крыльями. Вдоль корешка дополнительно были выбиты буквы иврита.

Прежде чем Сайлас успел заговорить, возбуждение Кинли немедленно заставило ее объясниться, держа руки за спиной и слегка покачивая бедрами.

— Хотя мы оба знаем, что люди придумывали истории похлеще, чем игра в телефон, насчитывающая несколько тысячелетий, это Библия. Я купила экземпляр, написанный в оригинале на иврите, и заказала кожаный переплет.

В комнате воцарилась полная тишина. Мне не нужно было быть мыслителем, чтобы понять, что Сайлас был так же искренне удивлен, как и я, тем, что нашей девушке удалось выбрать такой удивительно продуманный и бескорыстный подарок.

— Кин… — Его голос был глубоким шепотом, который затих, когда он, казалось, искал слова, чтобы выразить свои мысли.

— О, и еще, вот это, — снова пропищала она, делая шаг вперед и протягивая руку, чтобы открыть переднюю обложку.

Я не мог разглядеть, что было внутри, но если на лице Сая вообще было возможно изобразить еще один уровень удивления, то, черт возьми, так оно и было.

— Что