Спящее искупление - Сэди Винчестер

Давление продолжало нарастать, и прежде чем я успел остановить свои действия, мои руки скользнули по бедрам Кин, где они грубо обхватили двумя пригоршнями ее упругую задницу. Мои пальцы впились в ее плоть, чтобы широко раздвинуть ее ягодицы, в то время как мои руки прижимали ее тело к моей стальной эрекции, своей святой силой обеспечивая ее подчинение.

Мой контроль, блядь, понемногу ослабевал, и я был всего в одном касании от неизбежного срыва.

Тело Кинли содрогнулось рядом с моим, когда она напряглась и вскрикнула. Ее тяжелые вздохи переплелись со стонами экстаза, когда ее оргазм размазался по моим штанам.

Я выругался на нашем древнем языке, когда взревел от оргазма, и мой член словно ракетница, выпустил мою сперму прямо в мои боксеры. Опьяняющее ощущение сексуального удовлетворения и облегчения захлестнуло меня.

Когда дымка моего освобождения начала рассеиваться, я немедленно убрал руки с тела Кинли. Укол вины потянул за проигранную битву с моей моралью, и гордость, которую я обычно питал за свой самоконтроль, получила удар.

Я уставился в потолок, откинув голову на спинку шезлонга, все еще тяжело дыша. Тем временем Кин положила голову мне на плечо, а всем остальным телом слегка потерлась об меня, как безобидный маленький котенок.

Прежде чем я успел сказать ей хоть слово, голос Рука нарушил тишину в комнате.

— Черт возьми, что здесь произошло? — он спросил, едва удерживая картофель фри во рту.

Я приподнял голову, демон стоял перед нами с множеством пакетов с едой в руках. На его лице появилась медленная и нарочитая ухмылка.

— Приятель! Чертовски хорошая работа, да? — Он пересек комнату, чтобы поставить пакеты на скамейку. — Я не думал, что ты на это способен.

Прищурив глаза на Рука, я снял Кинли со своих колен, отодвигая ее в сторону на шезлонг. Я почувствовал знакомое напряжение и внешний холод, охватившие меня, когда я встал.

Проигнорировав впечатленный комментарий Рука, я направился в ванную.

— Пойду помоюсь, — прямо заявил я.

Рук усмехнулся, провожая меня взглядом.

— Я могу предложить свои услуги, если хочешь, Сай. Наша девочка может подтвердить, насколько тщательным может быть мой язык. Разве это не так, любимая?

Позади себя я услышал заразительное хихиканье Кинли.

Я проворчал и покачал головой, прежде чем отклонить его предложение.

— Рук, я скорее воспользуюсь пиявкой, чем подпущу твой рот к себе.

Трикстер не моргнул и глазом.

— Сейчас позвоню своему кузену.

Глава Двадцатьшестая

Когда я выходил из игровой комнаты Кинли, я был взбешен тем, что Сайласу в очередной раз удалось так удачно выбрать время. Как будто у этого ублюдка было шестое чувство, которое было решительно настроено гарантировать, что он прибыл как раз вовремя, чтобы стать сертифицированным мудаком. В этом случае он сорвал наслаждение Кинли на совершенно новом уровне.

Мои яйца все еще сильно болели, пока я сидел в полностью белой комнате ожидания. Все в этом месте было практически клинического, ослепляющего оттенка белого. Стены, мебель, пол и даже чертовы дверные ручки были глянцево-белого оттенка, что заставило меня усомниться в том, как здесь вообще что-либо оставалось чистым.

Я знал, что прошло много времени с тех пор, как я связывался со своим начальством по поводу моего назначения хранителем Кинли. Но чем дольше я ждал, когда меня вызовут в офис Эванджелины, тем больше я беспокоился, что дело не просто в плановом отчете.

Мое колено легонько подпрыгивало, по я сидел со свободно сложенными перед собой руками. Мои мысли начали возвращаться к моему общению с моим милым ангелом, и это помогло мне отвлечься от нервов, от которых у меня скручивало живот.

Выражение глаз Кинли, возможно, и начиналось с насилия, опровергая боль, которую она испытывала, но потребность в утешении в форме удовольствия тоже присутствовала. Чувство вины сдавило мне грудь из-за того, что я не смог обеспечить ее этим. Вместо этого я обнаружил, что возвращаюсь к своему обязательному долгу ангела.

Даже сидя здесь, звук ее хриплого стона эхом отдавался в моей голове. Это был звук, который я мог слушать на повторе целую вечность. Мысль об этом снова заставила мой член напрячься у меня между ног. Затем я представил, как ее губы обхватывают всю мою длину, и это только побудило меня затвердеть еще больше.

— Атлассиан. — Строгий женский голос немедленно прогнал непристойные мысли из моей головы, и, к сожалению, мой член также страдал из-за этого.

Прочистив горло, я встал со стула, посмотрев на дверь в другом конце комнаты и женщину, которая стояла там. Она выглядела раздраженной или страдающей запором, я не был уверен, что именно.

Когда я подошел, она придержала для меня дверь. Я взглянул на порог, и даже чертов коврик для приветствия был девственно белым.

Психопаты.

— Эванджелина сейчас примет тебя, — сказала она таким мягким тоном, что я был почти уверен, что ее личность нырнула с нескольких утесов в пропасть отчаяния. Можно было только надеяться, что он был заморожен на дне Сент-Кассиуса, чтобы быть размороженным когда-нибудь позже.

Я вежливо кивнул ей, проходя через дверь и следуя за ней по такому же чистому белому коридору. Мы миновали несколько закрытых дверей офиса, прежде чем остановиться у одной, которая была предпоследней в комнате.

Передняя часть двери была такой же простой и бесцветной, как и следовало ожидать, за исключением одной пометки на ней. На лицевой стороне была прибита простая золотая буква: «Э».

Прежде чем кто-либо из нас успел постучать, с другой стороны послышался холодный голос Эванджелины.

— Хватит бездельничать и заходи.

Отступив в сторону, женщина, которая сопровождала меня, выжидающе посмотрела на меня. Я набрал полную грудь воздуха, прежде чем войти в офис.

Я не успел сделать и двух шагов внутрь, как был почти ослеплен изменением цветовой гаммы. Нет, это было не просто отклонение от нейтрального белого цвета во всех остальных помещениях здания, но то, что было передо мной, было прямо-таки преступным.

Все было в ужасающем зеленом цвете горохового супа, который никогда не должен был покинуть 1970-е годы. Это было ошеломляющее зрелище. Цвет пропитал каждую поверхность в офисе, он был здесь не просто в качестве акцента.

Мои мысли начали овладевать мной, пока я стоял там, потрясенный до глубины души. Как Эванджелина справлялась со всеми ангелами-хранителями? Один только цвет ее кабинета должен был