Спящее искупление - Сэди Винчестер

— Кинли. — Он произнес мое имя, как будто это могло привлечь мое внимание и сосредоточить на том, что еще он собирался мне сказать. — Я понимаю, ты расстроена, ангел. Мне больно за тебя.

Я горько рассмеялась.

— А теперь ты понимаешь? Я не думаю, что это так, но я могу помочь тебе почувствовать часть моей боли.

Его слова стали осторожнее, когда он не сводил с меня глаз.

— Давай, поделись со мной своей болью. Позволь мне взять на себя часть этого бремени.

Я драматично вздохнула и покачала головой. Я не собиралась играть в игры с паинькой-ангелом, посланным спасти меня от самой себя. Я не нуждалась в жалости, посланной свыше. Мне нужно было дать волю желаниям, бурлящим глубоко внутри моего тела.

Один шаг вперед, и я уже могла видеть нарастающее напряжение внутри моего милого Атласа. Он был просто очарователен, когда у него не было ответов ни на один из вопросов.

— Боль считается бременем только для слабых. — Я сделала еще один шаг вперед. — Боль — мое благословение.

Глаза Атласа были прикованы к моим, он не смел пошевелиться ни единым мускулом.

— Ты же знаешь, что это неправда, Кинли. В глубине души я знаю, что ты это знаешь, и я могу помочь тебе найти эту часть себя. — Его голос все еще был настороженным и почти раздражающим от желания найти решение всех моих проблем, в решении которых я не нуждалась. Это чертовски бесит.

Я наблюдала за ним, мое нездоровое любопытство щекотало мою безнравственность. На моих губах появилась ухмылка, прежде чем я заговорила более спокойным тоном.

— Покажи мне свои красивые белые перышки.

Приказ, казалось, застал его врасплох, когда на его лице появилось озадаченное выражение.

— Да ладно тебе, Атлас. Я покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои. Дай-ка я посмотрю, такого же ли они белого оттенка, как снег на острове Сент-Кассиуса.

Он выпрямился, его лицо напряглось, чтобы скрыть свои мысли.

Не говоря ни слова, он расправил плечи, и я услышала шорох за его спиной. Со свистом его безупречные перья расправились во весь шестнадцатифутовый размах крыльев. Он взъерошенно встряхнул их, прежде чем сложить в расслабленном положении за спиной.

Какая жалость, что его рубашка сзади теперь была в лохмотьях, она была одной из моих любимых.

Каждое перышко было идеально расположено и сияло белизной. Даже самые яркие и чистые звезды не могли сравниться с тем, насколько чистыми выглядели его крылья. Они напомнили мне о том, как когда-то давным-давно выглядели мои собственные.

На мгновение мое сердце переполнилось неожиданной эмоцией, которую я даже не была уверена, что распознала. Я отогнала это неприятное ощущение в сторону, обратившись к давним воспоминаниям о пытках и смерти Вульфа.

Я сунула руку в карман и вытащила маленькую серебряную зажигалку. Большим пальцем открыла крышку, и маленькое оранжевое пламя заплясало, оживая.

Я сделала шаг к Атласу, и в моих глазах вспыхнули мрачные намерения — в них отразилось обещание пламени.

— Эти твои крылья — идеальный холст для моей боли, — прошептала я с опасной улыбкой, расползающейся по губам. — Ты уверен, что хочешь её разделить?

Его ноги стояли твердо, на лице не было ни малейшего намека на эмоции или страх. А ведь это не весело, когда они не боятся.

Я почувствовала легкий порыв ветра за спиной, и сильная рука обхватила мое горло сзади. От разбитых костяшек пальцев исходил слегка сладковатый аромат демонической крови.

— Полегче, любимая, — прошептал трикстер с британским акцентом, которого я считала своим собственным. Его губы коснулись раковины моего уха, когда он издал голодное рычание.

Рук провел языком по чувствительной коже моей шеи, пока его рот снова не остановился у моего уха. Он замурлыкал, но не как домашний кот. Это было гортанное мурлыканье непослушной пумы.

Другой рукой он крепко схватил меня за бедро, удерживая на месте.

— Боль может быть твоим благословением, но удовольствие — моим.

Мой взгляд был прикован к Атласу, который стряхнул с себя внутреннее напряжение, почти прихорашиваясь, как утка, стряхивающая воду со своих перьев. Эти невинно-белые крылья медленно вернулись в его спину, пока их больше не стало видно.

Подбородок Рука покоился на моем плече, его рука скользнула по моему бедру к поясу джинсов. Его рука легла на мой живот, прежде чем нырнуть мне под брюки.

— Будь хорошей девочкой и извинись перед нашим дорогим Атлассианом, ладно? — Демон заговорил приглушенным тоном.

Погрузившись глубже в мои штаны, его пальцы скользнули под сетчатую ткань моих трусиков, пока не остановились прямо у моей щели.

Знакомая боль шевельнулась во мне, когда я стояла там, не желая отстраняться от прикосновений Рука.

Наконец заговорил Атлас, сокращая расстояние между нами.

— Я не хочу ее извинений. — Его рука выхватила зажигалку, все еще горящую, из моей руки. Закрыв крышку и погасив пламя, он положил маленький прямоугольный предмет в карман.

В голосе Атласа послышалась хрипотца, а глаза потемнели от других намерений. Он наклонился ко мне так близко, что все, что мне нужно было сделать, это провести языком по его губам, если я хотела попробовать его на вкус.

Атлас поднял руку, и его пальцы прошлись по моему лицу в легкой, как перышко, ласке.

Его глаза не отрывались от моих.

— Знаешь, чего я хочу, ангел?

Наклонившись к уху, противоположному тому, где находился Рук, он прошептал о своем желании.

— Я хочу услышать твои прелестные стоны.

С этим простым заявлением он крепко схватил запястье Рука и заставил руку демона опуститься еще ниже между моих бедер.

Кончики пальцев Рука, не теряя времени, погладили мой клитор, вызвав первый приступ удовольствия. Мои губы приоткрылись, когда с меня сорвался хриплый стон.

На лице моего ангела-хранителя появилась удовлетворенная улыбка, которая коснулась его совершенно грозных серых глаз.

Мое тело начало забывать о боли, которую оно таило, и вместо этого жаждало чего-то другого, чтобы утолить ее.

Раздался глубокий смешок Рука сбоку от моей шеи, его прикосновения прошлись по моему чувствительному бутону, и мое тело нетерпеливо откликнулось.

— Вот и все, любимая. Мы хорошо позаботимся о тебе, — заверил он меня, нежно покусывая мое ухо.

Каждый момент контакта, который он устанавливал со мной, заставлял меня извиваться, требуя большего. Мои бедра прижались к нему, чувствуя твердую выпуклость его члена напротив моей задницы, несмотря на слои одежды между нами.

— Черт, — я выдохнула это слово вслед за очередным стоном.

Атлас стоял там,