В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

— Брата подговорил, — ловлю взгляд старшего сына. — Молодец. Что сказать. Поступок взрослого человека. Пожар, похоже, ума, — стучу костяшками кулака по голове, — особо не добавил.

— Ребенка не трогай, — кидается ко мне Виктор.

Но Ваня его быстро заворачивает и выпихивает на улицу.

— Ну, идите с папашей набираться ума. Мать как-нибудь одна будет кредит оплачивать, соседям ремонт делать. Одна все. Одна. Пока ты ищешь там, где проще, ты перестаешь быть мужчиной. И убегаешь от того, чтобы вырасти настоящим человеком. Который за свою семью и в огонь, и в воду. А не сбежать туда, где полегче и ничего не заставляют.

Зубы сжимаю, чтобы не заплакать от обиды.

— Давайте. Повеселитесь там. Отдыхайте.

Разворачиваюсь и оставляю их.

Надолго ли вас всех хватит?

Глава 45

Я плачу. Реву, не переставая.

С ними все нормально будет. Ничего им Виктор не сделает.

Надеюсь.

Но сам факт убивает!

И обидно, что так воспитала. Все любовью хотела. Педагогически.

А им не нужна эта любовь.

Им надо, где полегче. И Мишку еще подговорил. Дурень мелкий.

— Маш, — Ваня садится рядом на кровать, ставит кружку с чаем. — Ты же сама их отпустила, — гладит по голове.

— Я знаю. Дураки просто. Потом будут…

— Пускай потом…. А сейчас это их выбор.

— Не хочу так.

— Маш, мужчинам это надо. Мы не ищем легких путей. Нам тогда скучно становится, — вытирает мне большим пальцем слезу.

— Ты за девочками поедешь?

Машет головой.

— Останутся сегодня у мамы.

Опять из-за меня планы меняет.

Пью чай и забирает к себе в комнату. Там и кровать больше, и удобней.

Засыпаю у него на плече.

Тут спокойно и как будто все хорошо.

За ним спрятаться можно.

Просыпаюсь от того, что жарко. Ваня рядом. Мы впервые за все время одни в доме. Ночуем вдвоем. Никто не придет, не разбудит.

Веду рукой ему по груди. Касаюсь шеи. Завожу пальцы на затылок и запускаю их в волосы.

Как с ним хорошо.

Нахожу в темноте губы. Касаюсь их.

Как так совершенно посторонний человек стал ближе, чем родные люди.

— Вань, — шепчу ему в полусне, — я тебя люблю.

Выдыхает.

— И я тебя, Ален, — прижимает крепче к себе.

И глубоко дышит дальше.

Кто?!

Ален?

Мне не послышалось.

Сердце будто мгновенно накачивают кислотой. Взрывается и жжет.

Он не забыл ее.

И вчера ходил, вспоминал.

Все еще любит ее.

Мною просто пытается залатать рану, которая так и не затянулась. И если за столько лет не закрылась, то и не закроется уже.

Я еще лежу с ним.

Потому что последний раз. А мне хочется забрать у этой женщины чуть-чуть Вани себе. Чтобы свои раны потом тоже латать.

Веду своими по его губам.

Втягиваю его запах. Что-то мужское такое. Смелое, решительное, с нотками бензина или солярки. Пальцы такие крепкие и крупные. Надежные.

Переплетаю, второй рукой закрываю себе рот, чтобы не разбудить рыданиями.

Все и все против нас. И даже мыслями он с другой.

Как тут строить что-то? Фундамент весь в трещинах.

Я даю нам время до утра.

А в пять поднимаюсь.

Собираю свои вещи.

Самое сложное сказать ему, что я ухожу. Все, что могла, я для этой семьи сделала. Надеюсь, у них все будет хорошо.

— Вань, — тихо бужу его, — я на работу.

— Уже? — потягивается и пытается меня поймать, но я предвижу и отодвигаюсь.

— Да.

— Сейчас отвезу тебя.

— Нет, ты спи, я сама. Без детей это быстро.

— Неа.

— Вань, не надо.

— Ага.

Все равно поднимается.

Лучше бы не будила.

— Вань, не надо.

— Да нормально все, потом за девчонками съезжу как раз к маме.

Поднимается и выходит из комнаты, спускается. Замечает пакеты.

— Ну, вещей набрала, а еще сама хотела.

— Вань.… я ухожу.

Щурится, не понимает спросонья.

— Куда ты уходишь?

— От вас ухожу, я тебе очень благодарна за все. Что помог, не бросил.

— Нет, стоп, — поднимает руку, просыпаясь окончательно. — Сначала. Что такого за ночь произошло, что ты решила куда-то уйти?

Как ему это сказать?

— Маш…

— Вань, я тебе только проблемы доставляю. И ты не обязан со мной возиться. И..

— Ты за меня-то не решай, что я обязан, а что нет.

— Я за себя решаю. Так правильно будет.

— Думаешь, они тогда вернуться к тебе? Из-за детей, да?

— Нет. Не только.

— Глупо. Я тебя не отпущу.

— Не только из-за них, Вань.

— Родители? Да пофиг на всех. Я хочу, чтобы ты со мной была.

— Не хочешь.

— Ну давай, ты прям знаешь, что я хочу, а что нет?

— Вань, не обманывай ни себя, ни меня….

— Как?

Рассказать? Придется. Не отпустит же.

— Ты меня ночью другим именем назвал. Ты хочешь, чтобы не я с тобой была, а она. И я тебя не осуждаю…

— Кто она? Каким именем?

— Я тебя не осуждаю. У вас так получилось. Она умерла. А ты ее еще любишь, но не надо…

— Как я тебя назвал?

Зажмуриваюсь, переводя дыхание, чтобы снова не заплакать.

— Алена.

Выдыхает.

— Слушай, мало ли, как я кого назвал. Ну, правда. Я спал. А если бы Вовой назвал, ты сказала бы, что я голубой? Что за бред?

— Лучше бы ты меня назвал Вовой или Катей, но не так, как звали твою погибшую жену. Она у тебя тут, — показываю на сердце.

И на кладбище он ездил побыть с ней. Не просто так.

— Давай спокойно поговорим, Маш. Я не знаю, почему я так сказал. Я спал вообще.

— Вань! Ты сказал: “Я люблю тебя, Ален.” Ну, не ври мне! Пожалуйста. И себе не ври!

Разворачиваюсь и иду к выходу. Накидываю куртку.

— Ты слушай, что я говорю днем тебе, а не ночью во сне. Там не я.

Думала будет легче. Очень легко. Но как сердце вырываю из груди и оставляю тут.

Дом, который стал как родной. Который я во многом перепрошила под себя.

Ничего. Все вернется теперь назад.

Обуваюсь.

— Ты ждешь, что я извинюсь за это…?

— Нет.

— Выслушай сначала. Я могу извиниться, но я спал. Я не думал ни о чем и ни о ком, и мне ничего не снилось.

— Это не важно. Самое важное, оно в подсознании.

— Вот так просто возьмешь и уйдешь. Все порвешь?

— Мы договаривались, ты сам предложил такой вариант. Не просто, но да, уйду.

— Девчонок не жалко, привыкли к тебе?

— Будем видеться с ними в школе.

— Я не мальчик, я не буду за тобой бегать. Если ты сейчас уйдешь,