В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева

— Мне и не надо, чтобы ты бегал. Так только больнее будет. Спасибо за все, если я что-то должна тебе из денег, то напиши. Я все верну.

Смотрит молча. Давит взглядом.

Оставляю на полке ключи от его дома.

Забираю вещи, кота в переноске и молча выхожу.

Иду не оглядываясь.

Ну нет у нас такого пути, чтобы мы где-то пересеклись и дальше вместе пошли. Слишком много “но”.

Глава 46

У меня дети в школьном лагере. А я еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться и не напугать их.

Зевс сидит в переноске. Вообще ничего не понимает, что происходит. Разбудила, запихнула и увезла куда-то.

Виолетту только после каникул увижу. А это очень долго.

Да и смотреть на нее будет еще сложнее.

Может, правда, уволиться и все.

А дети?

Нет, нельзя. Мне проще. Им нет.

Теперь я точно “мать года”. Дети ушли. Квартиры нет. Заявление в полиции. Опека держит руку на пульсе. Да. Теперь еще и жить негде.

Сообщение от Люды всплывает. Спрашивает, во сколько сегодня занимаемся.

Ну вот что ей теперь сказать?!

Набираю.

— Люд, слушай, с Костей, наверное больше не получится позаниматься.

— Почему?

— Он к отцу уехал.

Рассказываю все как есть. И куда в итоге прикатилась.

— Приезжай ко мне жить. Мы улетаем с Русланом на неделю, за домом заодно присмотришь.

— Так вы же… расстались?

— Там сложно все. Приезжай, потом расскажу.

— Мой тоже обиделся и ушел. Только моему уже двадцать, — подливает еще в бокал Люда. — Сказал, чтобы я у любовницы мужа поучилась.

— Ой, дурак!

— А там учиться…. Мне смешно даже. Мужику под пятьдесят скучно стало. Нашел. Нет.… ик… она конечно эффектная. Не мне с моим уже родовым мешочком, но нахальная такая, как танк прет.

Вилкой накалываю оливку и закусываю.

— Так я уже тоже хочу спокойствия и чтобы все скорее закончилось я и развелась.

— Не говори. А ты Руслана разлюбила?

— Не знаю. Иногда кажется, что ненавижу, убила бы. А потом накатят воспоминания, как много хорошего было. Жалко этого всего. Но только мне. Мы съездим с ним по делам и все. Я — свободная женщина.

Вроде улыбается, а вроде и горечь в голосе.

— А я наоборот. Была свободной, а сейчас… влюбилась, Люд. Вот куда мне в моем возрасте?

— Да какой там твой возраст. Выглядишь ты на тридцать.

— Ага.

— Ну правда.

— Забыла уже даже как это. Мне уроки проверять надо, а сижу и прислушиваюсь, он пришел или нет. Повод ищу тоже выйти. Мы при детях не показывали ничего, поэтому урывками все. Как преступники, крали для себя эти моменты.

— Зачем тогда ушла?

— Так лучше будет и проще всем.

— Проще равно скучнее.

— Лучше скучнее, чем как у меня. Веселуха такая себе.

— Но Иван Андреич твой не такой.

Не такой. Но и не мой.

— Сейчас уляжется все и помиритесь.

Это вряд ли.

Потому что у меня все неизвестно когда уляжется. А ему к тому времени уже не надо будет ничего.

Впервые я засыпаю одна. Вот вообще одна.

Без “спокойной ночи” детям. Без Мишкиных сто пятьсот раз напоминаний “почистить зубы”, и Костино “уже ма”.

А если там и правда будет им лучше?

А вдруг Виктор изменился?

Хотя по разговорам — нет.

А вдруг я окажусь ненужной? Задарит их сейчас подарками и забудут про меня. Там же никто чистить двор и на турнике висеть не заставяет.

Никто из них не позвонил мне.

И все идет к тому, что Новый год я буду встречать одна.

Люда уезжает через пару дней. И все. Больше никого сейчас рядом.

Это страшно.

Это очень страшно.

В сорок пять оказаться одинокой, при том что все живы-здоровы.

Еще и влюбленной, чтобы к общему добить свое сердце.

В больницу проще попасть, там и то веселее.

Тьфу-тьфу-тьфу.

Стучу по спинке кровати.

Не хочу в больницу. Хочу что-то уже разрулить.

А то как какой-то круг замкнутый. Хожу по нему, хожу, а что делать, чтобы поменять что-то и чтобы всем было хорошо?

Я же говорила себе, что между мужчиной и детьми, я бы выбрала детей. И не изменяю себе. Потому что не вернутся они ко мне, пока я с Ваней буду.

А все равно больно, как будто обидела всех и хуже только сделала.

Сейчас пусть там поживут. Пусть сравнят.

Виктору же это надо, чтобы показать мне мое место.

Обидела его я сильно, видите ли.

Но если дойдет до суда, то я не отдам их просто так.

Проверяю телефон в надежде, что придет сообщение. Хоть от кого.

Но там тишина. Ни девочки. Ни сыновья. Ни Ваня.

Глава 47

Иван

— Вань, не отключайся, пожалуйста.

Наталья.

— Что?

— Вань, мы можем встретиться?

— Зачем?

— Пожалуйста, с Полей. Втроем. Где скажешь.

— Нет.

Молчит.

И отключился бы уже, но что-то не так, как всегда.

— Вань… я уезжаю. Возможно, не вернусь. Хотела попрощаться с вами.

В голосе нет той ее привычной стервозности.

— Пожалуйста, дай на дочку еще раз посмотреть.

— Куда ты уезжаешь?

— Это не телефонный разговор, обещаю, что… — голос дрожит, — Вань, пожалуйста, ради дочери.

— Я спрошу, хочет ли она.

— Уговори ее, пожалуйста. Мне очень надо ее увидеть, — плачет.

Новый вид игры такой, что ли?

— Ладно, но учти, что если это какая-то шутка или очередной спектакль, то больше я тебе не поверю.

— Хорошо. Обещаю.

У меня настроения нет вообще на встречи какие-то ехать.

Маша слегка хлопнув дверью, не хило так пошатнула мой мир.

И думать обо всем этом не хочется вообще. Не поверила. Сама выводы сделала. Сама же им и поклоняется теперь.

Если анализировать все, что я во сне говорю, то можно меня в тюрьму упрятать. А тут назвал не так.

И с Наташей не встречался бы. Но она какая-то другая была. Может, правда, что случилось? Хотя если вселенское обострение у женщин, то вечером еще и Полинка устроит вечер ПМС, что втянул ее в это.

Наташу в кафе узнаю не сразу. Бледная, не накрашена, прическа другая.

Хотя я давно ее не видел.

И сама тоже как будто похудевшая какая-то.

И красота ее как будто растворилась во времени.

— Привет, девочка моя, — обнимает Полю.

Поля дает себя обнять, но в ответ не обнимает.

Вообще как будто не моя бывшая жена. Не узнаю.

— Полюшка, сядь рядом со мной.

Поля делает, как ей говорят, но сдержанно все, без эмоций.