Фредерик - Алиса Бастиан

его зелёные глаза, задержавшиеся на вырезе твоей светлой блузки. А потом и на чёрной юбке, обтягивающей твои бёдра. Он выдал тебе новые гостевые тапочки твоего размера. Когда только он успел их купить?

Вы прошли на кухню. На столе стояла ваза с огромной красной розой. Ты усмехнулась, но мысленно. Чтобы не обижать доктора Ч.

— Я не очень готовлю, — признался он. — Давайте закажем из ресторана? Обычно я делаю так. Я знаю хорошие.

Не сомневаюсь.

— Конечно, — отозвалась ты.

— Какую еду вы любите? — спросил доктор Ч.

Господи, как будто еда имеет значение. Мы оба здесь не ради неё.

— Съедобную, — ответила ты, и он улыбнулся, занявшись заказом. Ты заметила бутылку красного вина и два бокала на столешнице около холодильника и решила ещё раз осмотреть квартиру. Ты направилась прямиком в гардеробную.

Пиджаки, которые ты отбраковала в тот раз, исчезли. Как и пёстрые, узорчатые галстуки. Даже ряды рубашек поредели — ты отметила, что остались в основном приличные; очевидно, доктор Ч. уловил общую перемену стиля. Точнее, его обретение. С обувью проблем не было и раньше (не считая тех случаев, когда ботинки доктора Ч. оказывались на столе, но такого в последнее время больше не случалось), остальная одежда тоже была вполне вменяема. Похоже, пока что доктор получает от тебя даже больше пользы, чем ты от него. Особенно учитывая, чем закончится этот вечер.

Еду из ресторана привезли очень быстро, после тщательного изучения гардероба ты даже не успела рассмотреть до конца все книги в шкафах доктора Ч. Правда, ни одна из увиденных тебя не заинтересовала. Доктор Ч. рассчитался с доставкой и завозился на кухне, потом тебя привлёк аромат, доносящийся оттуда, и ты пришла. Стол был красиво сервирован, ужин выглядел замечательно. Нежное даже на вид фрикасе со шпинатными баветтини и помидорами черри. Особенно в тему были два уже налитых бокала вина. Ты хотела бы выпить оба.

— Вроде неплохо? — полувопросительно сказал доктор, когда вы одолели половину ужина.

— Да, — ответила ты, — мне нравится.

Правда.

Доктор Ч. вознамерился налить тебе ещё вина, и, видя, что ты его не останавливаешь, наполнил твой бокал. Но себе он наливать второй не стал.

Какой разный подход к планируемому продолжению вечера.

Вы доели, доктор Ч. сложил посуду в посудомоечную машину и предложил перейти в гостиную. У тебя засосало под ложечкой. Тебе почему-то взбрело в голову, что он поведёт тебя прямиком в спальню. Возможно, второй бокал был не так уж необходим.

— Сыграете для меня? — спросил он, когда вы вошли в гостиную.

Ты посмотрела на рояль и поняла, что это неизбежно.

— Сыграю, — согласилась ты.

Доктор Ч. был приятно удивлён.

— Но не для вас, а для себя.

Он усмехнулся и сел на диван, закинув ногу на ногу, а ты села за рояль. Доктор уставился на тебя, и ты вопреки желанию почувствовала неловкость. Как будто внезапно напавшей скованности было мало. Тебя отвлекало, что он вот так на тебя пялится. Мог бы ещё за спиной встать. Ты думала, что бы такого сыграть, но когда выбрала, не смогла начать. Его проклятый взгляд сводил тебя с ума. Доктор Ч., похоже, смекнул, в чём дело, взял с журнального столика медицинский журнал и сделал вид, что внимательно его изучает. Ты с облегчением выдохнула, даже не заметив этого. Пальцы коснулись клавиш, и ты поразилась богатому, глубокому звучанию. Рояль был хорош.

Доктор Ч. поднял на тебя глаза уже после первой строфы, но это было не важно. Когда музыка начинала звучать, отвлечь тебя было уже невозможно.

Ничто сейчас не должно было напоминать тебе о твоей любви. Поэтому ты играла не Шопена, не Кристла, не Дебюсси. Ничего из того, что вы играли вместе. Что могло бы ассоциироваться с вами. Вспомнить такое произведение было нелегко — но ты вспомнила. Он считал его слишком популярным, слишком заезженным, и ты никогда не говорила ему, что на самом деле обожаешь эту музыку. Пусть она действительно стала даже чересчур известной, она не стала от этого хуже. Ты смотрела «Амели» один раз, очень давно, и практически ничего не помнила, но музыка оттуда… О, да. Ты выбрала «Вальс».

Может, играла ты и для себя, но доктор Ч. никуда не делся. Он слушал прекрасную музыку, смотря, как ты полностью ей отдаёшься. Он думал о том, как вы с его пациентом познакомились и во что это вылилось. О том, как ты молила о посещениях, а теперь снова получила отказ, но уже не по воле доктора Ч. О том, к чему же ты всё-таки ведёшь? Во что ты играешь, чего добиваешься? Возможно ли, что такой, как он, действительно смог тебя заинтересовать? Он вспоминал свой прошлый опыт, и думал, что нет. Вспоминал встречи с тобой, некоторые твои фразы, твои взгляды, то, что ты не раз говорила, что у тебя нет больше ни друзей, ни знакомых. То, что ты теперь действительно одинока, и знаешь это. И думал, что возможно всё.

В конце концов, не попросишь же ты его отпустить твоего психопата? А даже если попросишь, он сумеет тебе помочь.

Ты закончила исполнение и вздрогнула, когда психиатр зааплодировал. Ты почти забыла о его существовании.

— Вы потрясающе играете, — сказал доктор Ч.

Возможно, он действительно так думал.

— Спасибо, — ответила ты, хотя была не согласна. Ты знала, кто играет потрясающе.

Ты села на диван рядом с доктором. Тот самый, на котором ты спала, когда якобы забыла ключи. Ты была уверена, что окажешься на нём снова. И не ошиблась.

— Ваши руки просто созданы для фортепиано, — выдал доктор Ч., беря тебя за руку.

Вообще-то твои ладони были как раз маловаты для фортепиано, но для него, похоже, они были в самый раз. Он поцеловал твоё запястье, не сводя с тебя глаз, и тебе ужасно захотелось сыграть что-нибудь ещё. Ты отняла руку и снова села за рояль. Но на этот раз произведение выбрал доктор Ч.

— Мне очень понравилось, — тихо сказал он.

То, как ты играла. То, что между вами было. И то, что ещё будет.

— Что именно? — спросила ты, чувствуя его за своей спиной и не сводя глаз с клавиш.

Белая, чёрная, белая, чёрная. Белая, белая, чёрная…

Например, целовать вашу шею, ответил доктор Ч. без слов.

Твои руки тут же заледенели. Его, как обычно, тёплые, забрались под твою блузку. Ты чувствовала его парфюм, смешанный с горячим дыханием. И слегка царапающую шею бородку. Ещё четыре поцелуя спустя вы оказались на диване. Пуговицы были маленькими и упрямыми, но в