Фредерик - Алиса Бастиан

внимательно смотрел на твоё лицо, но не видел ничего, что подсказало бы ему твои истинные мысли. Может, ты и правда начинаешь сепарироваться от своего психопата? Может, в этом заслуга его, доктора Ч.?

Может, это из-за того, что случилось позавчера?

— Хорошо, — выдохнул он с облегчением.

Если бы у тебя началась истерика, это значило бы, что никакого привидевшегося ему прогресса не было и что ты по-прежнему безбожно одержима этим психопатом.

Ты кивнула. Хорошо. Твоё сердце уже устало болеть. Очередной надрез тебя не убьёт. Очень хорошо.

— Может быть, сегодня обсудим что-то, что сами захотите? — предложил он.

Например, как бы нам устроить побег.

— Честно говоря, я не позавтракала, — сказала ты.

Ложь.

— О, — доктор Ч. явно оживился. — Хотите куда-нибудь сходить?

— У вас же здесь есть кафе?

— Всего лишь маленькая столовая для персонала.

— Отлично, — улыбнулась ты, вставая. — Не напомните, как туда пройти?

Доктор Ч. тоже встал и неуверенно сказал:

— Здесь недалеко есть…

— Нет-нет, меня вполне устроит здешняя атмосфера, — усмехнулась ты.

— Хорошо.

Вы дошли до той самой столовой, куда он отнёс тебя, когда ты упала в обморок при виде своей любви. Теперь помещение показалось тебе больше; и пусть ты нечасто встречала персонал, потому что ваши «сеансы» обычно проходили в часы, когда сотрудники не бегают по коридорам и помещениям и потому что ты редко посещала что-то, кроме кабинета психиатра и уборной на этаже, ты знала, что он состоит всё же не из пары человек. Столовая такого размера как раз могла бы обеспечить завтраком, обедом и ужином их всех. На линии раздачи стояла стойка с подносами, столовыми приборами и салфетками; дальше шли мармиты и витрины с готовой едой, откуда можно было брать её на тарелку специальными ложками или щипцами. В это время еды было уже не очень много: несколько кусков золотистого омлета, бутерброды с сыром, овсяная каша, варёные яйца, творог. В столовой сидели, негромко переговариваясь, четыре человека; без звука работал небольшой телевизор с передачей про дикую природу. Ты взяла поднос, поставила на него тарелку, положила салфетки и приборы и задумалась, что бы выбрать.

— Завтракаете вы, наверное, дома, — сказала ты, вспомнив твёрдый сыр и форель слабой соли в холодильнике доктора Ч. — А что с обедом? Берёте какой-нибудь суп?

— О, нет, — слегка смутился доктор Ч. — Обычно я обедаю в ресторане или заказываю оттуда еду, если нет времени отлучиться.

Кто бы сомневался.

— Разве еда здесь недостаточно хороша? — лукаво спросила ты.

— Нет, вовсе нет, — поспешил он заверить тебя, глядя, как ты кладёшь на тарелку порцию вполне нормального на вид омлета. — Просто…

— …вам не по статусу.

— Я хотел сказать не это, — ещё больше смутился он.

— Неважно, — ты взяла вторую тарелку и положила ему такую же порцию омлета. — Мы же не отравимся?

— Нет, конечно. Спасибо, — попытался остановить тебя доктор Ч., когда ты потянулась за второй вилкой — для него, — но я недавно завтракал.

— Я не ем в одиночестве, — ответила ты, беря вилку и салфетку и кладя их на поднос.

Ложь.

— Но я не…

— Хотите, чтобы я умерла с голоду?

В столовой вдруг воцарилась тишина. Доктор Ч. что-то пробормотал и легонько подтолкнул тебя дальше. Ты усмехнулась и взяла вам два стакана с морсом, потому что они выглядели наиболее приличными. Он взял поднос и отнёс его на столик в углу, подальше от занятых. Впрочем, это не помогло. Каждый, кто заходил в следующие десять минут в столовую, глазел на вас с неприкрытым изумлением. Тройное комбо, вызвавшее обсуждения в кулуарах до самого вечера.

Доктор Ч. — в столовой для персонала.

Доктор Ч. — с женщиной.

Доктор Ч. — не обсуждает с ней дела или документы, а ест омлет и не может оторвать от неё глаз.

Просто невероятно.

— Разве вы не должны лично контролировать качество питания сотрудников? — спросила ты, глядя на лицо доктора Ч., кажется, впервые рискнувшего попробовать столовскую еду. Ты была удивлена, что он удержался и не понюхал его, прежде чем аккуратно, словно в ресторане, отрезать кусочек омлета ножом. Вообще-то это было ни к чему: омлет оказался отличным.

— Конечно, — подтвердил он, с ужасом смотря на тарелку. Ещё один кусочек он не осилит.

— Да ладно вам, — рассмеялась ты.

Доктор Ч. улыбнулся и сделал глоток морса. Ты под столом случайно задела ногой его ногу. Морс показался ему замечательным.

Ты вспомнила, что хотела кое-что спросить.

— У вас такая красивая квартира, — сказала ты (подразумевая: впечатляющая).

— Спасибо.

— Почему вы ездите на такси? — удивилась ты (подразумевая: а не на дорогой пафосной машине).

Доктор Ч. замялся. Когда-то у него была машина, и он даже сам её водил. Правда, недолго. До первого дорожного происшествия, к счастью, обошедшегося без жертв, но навсегда оставившего в памяти то чувство беспомощности и неспособности что-то изменить. С тех пор он так и не смог заставить себя снова сесть за руль.

— Так мне комфортнее, — улыбнулся он.

В салоне автомобиля доктор Ч. всегда пристёгивался и проверял, пристегнулась ли ты. Интересно.

— Понятно.

— Кстати… У меня есть два билета в оперу, — как бы невзначай проронил психиатр.

Теперь всё изменится, подумала ты. Это оказалось так просто.

— И они, конечно, нашлись у вас по чистой случайности.

— Я подумал… Вы ведь любите музыку, — примирительно сказал он, глядя на тебя.

Если я люблю Шопена, я не обязана любить оперу.

— Люблю.

Доктор Ч. назвал театр, и ты поняла, что ничуть не удивлена. Какой омлет? Билеты в этот роскошный, самый пафосный в городе театр стоили как полкило чёрной икры.

— Третий ряд, — добавил он.

Как килограмм.

— «Кармен».

О, вы только подумайте. Какой подходящий сюжет.

— Прекрасно, — отозвалась ты.

— Вы пойдёте? — спросил доктор Ч., не сводя с тебя взгляда, потому что по твоей интонации понять это было невозможно.

Ты отставила выпитый стакан морса, поправила свой красный пиджак, наклонилась к доктору через стол и ответила:

— Конечно.

— Правда? — искренне обрадовался он.

Ты положила свою ладонь на его руку и улыбнулась.

36

Не было ни дня, когда бы ты не думала о нём. Он изменил тебя, ты изменила его. Вы связаны навсегда. На уровне ДНК.

И всё же он не хочет тебя видеть.

Документ, который доктор Ч. дал тебе прочитать, разбил тебе сердце, хотя и не должен был. Ты могла этого ожидать, но почему-то не ожидала. Ты могла это понять, но почему-то не хотела. Он подписал отказ от приёма посетителей и от приёма корреспонденции. Доктор Ч. не потащит тебя к нему против задокументированной воли своего пациента. Не будет всучивать ему