Плохой мальчик - Катерина Пелевина

на каком-то внутриатомном уровне. Будто наши души, наши энергии сливаются воедино, создавая что-то новое, неизведанное. В её объятиях я чувствую себя целым, впервые за долгие годы. Будто все трещины, все разломы внутри меня наконец-то срастаются…

— Знаешь, — я делаю глубокий вдох. — Я так устал от этой жизни. От того, что я всегда кому-то что-то должен. Что я на крючке, будто рыба, которую в любой момент могут вытащить из воды и выбросить на берег. Отец держит меня на поводке — шаг в сторону, и он тут же стягивает удавку.

Марина всё же приподнимается на локте, внимательно смотрит на меня. В её глазах мелькает тревога, но и понимание.

— Я не хочу так жить, — продолжаю я, и слова льются сами собой, будто прорвало плотину. — Не хочу быть пешкой в его игре. Не хочу жениться на той суке только потому, что это выгодно его бизнесу. Не хочу просыпаться каждое утро с мыслью, что я — собственность отца, его инвестиция, его страховка… Я не хочу думать, что потерял тебя из-за этого…

Я провожу рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— Я мечтаю о свободе. О том, чтобы самому решать, куда идти, с кем быть, чем заниматься. Чтобы не оглядываться через плечо, ожидая, что вот-вот раздастся голос отца, который скажет: «Анжей, ты опять всё делаешь не так». Чтобы иметь право ошибаться, падать, вставать и идти дальше, но по своему пути…

Марина молча берёт мою руку, переплетая пальцы со своими.

— Но я не знаю, как вырваться, — признаюсь я. — Каждый раз, когда я пытаюсь сделать шаг в сторону, он напоминает мне о долгах, о прошлом, о том, что я ему «обязан». Будто я должен расплачиваться за его амбиции всю жизнь.

— Почему мы не можем просто убежать…, — вдруг говорит она тихо, но твёрдо. — Просто далеко. Туда, где нас никто не найдёт…

Я смотрю на неё и вижу в её глазах искреннюю решимость. Но это так смешно по-детски звучит…

— Куда? — спрашиваю я. — Куда бежать, малыш… С чем за душой…? Пустыми? Если я свалю, он будет давить через твою мать. Он уже знает всё о вашей семье… Ты останешься без учёбы, она — без работы… Ты просто не понимаешь, маленькая…

— Я не хочу этого понимать… Я не хочу оставлять тебя в беде… Я…

— Тише… Не плачь, говорю… Я чувствую себя мудаком…

— Ты не мудак, я… — она причет лицо в моей грудной клетке. Целует… — Я боюсь, Анжей…

— Я знаю…

В этот момент из-под кровати раздаётся тихое повизгивание. Айс решает напомнить о себе. Он вылезает, потягивается, потом подходит к кровати, поскуливая, и смотрит на нас своими круглыми глазами, пытаясь запрыгнуть наверх.

И сначала я хочу его прогнать ведь у него есть своё место, и мне не нравится, когда пси на спит на кровати, но Марина улыбается сквозь слёзы и прости меня…

— Пусть останется. Пожалуйста.

Я вздыхаю, поднимаю его и кладу в ногах. Айс устраивается, сворачивается клубочком и почти сразу засыпает.

Мы продолжаем обниматься. Марина кладёт голову мне на грудь, её дыхание становится ровным, но я чувствую, что она ещё не спит.

— Анжей, — говорит она спустя какое-то время. — А если бы я не пришла? Если бы испугалась? Если бы…

— Тогда я бы сам пришёл к тебе, скорее всего… Рано или поздно. Потому что без тебя я не могу…

Она кивает, прижимается ближе, и я чувствую, как её рука ложится поверх моей, переплетая пальцы.

За окном медленно светлеет небо. Первые лучи рассвета пробиваются сквозь шторы, а я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… Я хочу навсегда в ней остаться… С моей любимой девочкой…

Глава 47

Марина Чемезова

Я просыпаюсь от тихого сопения рядом… Айс свернулся клубочком у моих ног и время от времени дёргает лапой… Наверное, гоняет кого-то в своих щенячьих снах. В комнате царит мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь шторы.

Оглядываюсь — постель рядом пуста. Сердце на мгновение сжимается, но тут же успокаивается… С кухни доносятся шкворчащие звуки, позвякивание посуды, приглушённая музыка. Анжей уже встал… Надеюсь, всё хорошо.

Осторожно, чтобы не разбудить Айса, выбираюсь из-под одеяла. На полу лежит его футболка... Надеваю её, и ткань доходит почти до колен, а запах, Боже, его запах окутывает меня теплом и уютом. Босиком, на цыпочках я пробираюсь к кухне.

Анжей стоит у плиты голый по торс, сосредоточенно помешивает что-то в сковороде. На нём только трикушки, волосы взъерошены. В ушах — наушники, он слегка покачивается в такт музыке. Я замираю в дверном проёме, любуясь им. Всё ещё не могу поверить, что это действительно случилось между нами. Что вчера он признался мне в любви, что мы наконец-то преодолели все барьеры, что я ему отдалась... В груди разливается такое тёплое, трепетное чувство, что на глазах выступают слёзы…

Он поворачивается, замечает меня и тут же снимает наушник.

— Ты как? — спрашивает мягко.

— Нормально, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце колотится как сумасшедшее. При этом внизу живота разливается странное, волнующее тепло… Мягкое, тягучее, будто там распускается невидимый цветок. Оно пульсирует в такт дыханию, отзываясь лёгкой дрожью в пальцах. Это так странно, но я ощущаю себя взрослой…

— Завтракать будешь?

— Да…

— Хорошо. В ванну, если надо, знаешь где…

— Угу, — киваю я и иду туда, ощущая, что этот наш разговор был странным. Каким-то… Слишком уж формальным. Или мне показалось?

Там я стою перед зеркалом, разглядываю своё отражение. Волосы растрёпаны, на щеке след от подушки, но глаза… глаза сияют. Промываю лицо прохладной водой, причёсываюсь, приводя себя в порядок. Глубоко вдыхаю, пытаясь унять волнение — а тепло внизу живота всё не проходит, оно будто ждёт, когда я вернусь к нему.

Наконец я возвращаюсь на кухню, подхожу к Анжею сзади, обнимаю его, прижимаюсь всем телом. Его спина тёплая, крепкая. Сердце у меня колотится так сильно, что, кажется, он должен его услышать. А это нежное тепло внизу живота становится ощутимее… Оно пульсирует, разливается волнами, отзываясь в каждой клеточке тела.

— Анжей, это же было, да? — шепчу я, всё ещё переживая, что мне это приснилось. — Ты сказал вчера…

Он кладёт ладонь на мою руку, слегка сжимает.

— Сказал, — отвечает тихо, но твёрдо.

Мне становится немного легче. Это тепло внутри будто успокаивается, но не исчезает, оно теперь похоже на маленький огонёк, который греет меня изнутри.

Он разворачивается в моих объятиях, обнимает меня, прижимает к себе. Мы стоим так