Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

— Хасо, — тихо позвала я.

— М?

— Когда я... когда я была другой... Я никогда не смотрела на фонари. У меня не было времени. Я всегда была на стене, в дозоре. Я смотрела на тьму, ожидая врага.

Я впервые говорила о себе той вслух. Почти открыто.

— Я думала, что красота — это слабость. Что если я остановлюсь, чтобы посмотреть на цветок, меня убьют.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что ошибалась. Красота — это то, ради чего стоит сражаться. И ради чего стоит жить.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Спасибо, что вытащил меня. Спасибо, что показал мне, что мир может быть не только полем битвы.

Хасо смотрел на меня с такой нежностью, что я испугалась, что расплавлюсь.

— Сора... — его голос стал хриплым.

Он наклонился. На этот раз медленно, давая мне время отстраниться. Но я не отстранилась, а потянулась к нему.

Наши губы встретились.

Это был поцелуй вкуса речной прохлады, сладкой карамели и обещания вечности.

Лодка мягко качнулась, вода плеснула о борт.

В этом поцелуе не было той ярости, что была после спарринга. Это было тихое признание, слияние двух одиночеств, нашедших дом.

Я закрыла глаза, растворяясь в ощущении его рук, его запаха, его силы.

«Если это пенсия, — подумала я сквозь туман счастья, — то я готова оставаться на ней вечно. Я готова быть слабой, если он будет моей силой».

*************************************************

Мы возвращались домой далеко за полночь.

Я уснула в паланкине, положив голову ему на колени. Хасо гладил меня по волосам, напевая какую-то старую солдатскую колыбельную.

Когда мы подъезжали к поместью, я проснулась от резкой остановки.

Хасо мгновенно напрягся, его рука легла на рукоять скрытого кинжала.

— Что случилось? — спросонья спросила я.

— Тшш, — он приложил палец к губам.

Снаружи послышались тревожные голоса.

— Генерал! — это был голос Тэ-О. — Беда!

Хасо открыл дверцу, Тэ-О стоял у паланкина, его лицо было белым в свете факела.

— Говори, — коротко бросил Хасо.

— Нападение на конвой с данью на Южном тракте, но это отвлекающий маневр.

— Что?

— Шпионы докладывают, что группа наемников "Черные Змеи" проникла в столицу и их цель не деньги.

Тэ-О перевел взгляд на меня.

— Их цель — поместье Чон. И... Леди Юн.

Сон слетел с меня мгновенно. Холодная ясность Пэк Му-Ран вернулась, вытесняя романтическую дымку.

— Меня? — переспросила я. — Кому я нужна? Я же просто ленивая жена.

— Кто-то знает, — мрачно сказал Хасо. — Или кто-то хочет ударить меня в самое больное место.

Он вышел из паланкина и подал мне руку, его лицо снова стало каменной маской "Демона Войны".

— Праздник окончен, Сора, начинается охота.

Я сжала его руку.

Я посмотрела на фонарики, которые все еще горели вдали.

— Пусть приходят, — сказала я тихо, но в моем голосе зазвенела сталь. — Они думают, что идут за бабочкой, а найдут тигра.

Мы вошли в ворота поместья. Тяжелые створки захлопнулись за нами, отрезая нас от праздника, от света и от мира.

Глава 18

Поместье Чон перестало быть домом. В одно мгновение, по щелчку невидимых пальцев судьбы, оно превратилось в военный лагерь.

Как только ворота захлопнулись за нами, отрезая праздничный шум столицы, Хасо преобразился. Исчез влюбленный мужчина, кормивший меня клубникой и вернулся Генерал. Он начал раздавать приказы.

— Тэ-О, усилить периметр, лучников на крыши. Лейтенант Ким, проверить все входы в подземелья. Гасить огни. Оставить только ложные мишени во внешнем дворе.

Меня он буквально втолкнул в мои покои.

— Оставайся здесь, — сказал он, проверяя окна. — Здесь безопасно. Стены толстые, двери дубовые. Я приставлю к тебе четырех лучших гвардейцев.

— Хасо, — я попыталась коснуться его руки, но он уже был мыслями в бою. — Кто они? «Черные Змеи»?

— Наемники, — он обернулся, и его лицо было маской ярости. — Лучшие убийцы на Юге. Они не оставляют следов и свидетелей. Если они здесь, значит, заказчик заплатил гору золота.

Он схватил меня за плечи, глядя в глаза.

— Сора. Что бы ты ни услышала. Крики, звон стали, запах гари. Не выходи. Не открывай дверь никому, кроме меня или Тэ-О. Ты поняла?

— Я поняла, — кивнула я, делая вид испуганной овечки. — Я запрусь и буду дрожать под одеялом.

— Хорошая девочка.

Он поцеловал меня в лоб — быстро, словно ставя печать защиты, и исчез в коридоре.

Я осталась одна.

Ну, почти одна. За дверью слышалось тяжелое дыхание четырех гвардейцев.

Я медленно подошла к столику и налила себе воды. Руки не дрожали.

Страх? Нет. Пэк Му-Ран не знала страха перед боем. Она знала только холодный расчет.

— Четыре гвардейца, — прошептала я, оценивая ситуацию. — Это хорошо против лобовой атаки. Но «Черные Змеи» — это диверсанты. Они не пойдут через дверь.

Я посмотрела на потолок.

Деревянные балки, черепица.

Классический путь для ниндзя (или синоби, как их называли на островах, но здесь это были