Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

— Я говорю правду! — не унимался старик, не замечая опасности. — Твой отец перевернулся бы в гробу! Взять в жены «Ядовитую Орхидею»! Все знают, что она отравила леди Ли! Она опозорит наш род!

Тетушка Со подхватила:

— Хасо, дорогой, мы просто хотим добра. Мы привезли с собой девушку... Дочь дальних родственников. Крепкая, здоровая, скромная. Она могла бы стать твоей второй женой. Или наложницей. Чтобы обеспечить наследника, пока эта... леди... отдыхает.

Вот оно. Они приехали не просто поесть. Они приехали сватать наложницу, прямо при мне.

Я почувствовала, как рука Хасо сжала край стола. Дерево жалобно скрипнуло, по столешнице поползла трещина.

Я положила свою ладонь поверх его руки. Его кожа была горячей.

— Генерал, — тихо сказала я.

Но он не слушал. Хасо медленно поднялся, его стул с грохотом отодвинулся назад.

— Вторая жена? — переспросил он. — Наложница?

Он обвел взглядом родственников. Чон Мин вжался в стул, тетушка Со перестала махать веером, даже Старейшина Пён притих, увидев ауру, которая начала сгущаться вокруг Хасо.

— Вы думаете, я женился на Леди Юн из-за политики? — спросил Хасо. — Вы думаете, я терплю её?

Он усмехнулся. Это была не добрая улыбка, а оскал волка.

— Вы слепы. Вы видите хрупкую оболочку и думаете, что она пуста, но вы не знаете того, что знаю я.

Он посмотрел на меня, в его глазах было столько тепла и гордости, что у меня перехватило дыхание.

— Моя жена, — продолжил он, чеканя каждое слово, — стоит десяти таких «крепких и скромных», которых вы привезли. Её ум острее моего меча, а её спокойствие — это фундамент, на котором держится этот дом.

Он повернулся к Тетушке Со.

— Вы говорите, она слабая? Она управляет этим поместьем так, что мои солдаты боятся её шепота больше, чем моего крика. Она реформировала хозяйство за две недели.

Затем он посмотрел на Старейшину.

— Наследники? Мы сами решим этот вопрос, когда захотим, и если захотим. Но я клянусь вам: ни одна другая женщина не переступит порог этого дома. Потому что рядом с Юн Сорой все остальные кажутся мне... пресными.

В зале повисла тишина.

— Хасо... — пролепетала Тетушка. — Ты околдован!

— Возможно, — он кивнул. — И мне это нравится.

Он взял палочки и положил мне в тарелку самый лучший, самый сочный кусок мяса.

— Ешь, Сора, — сказал он громко. — Тебе нужны силы. А вы... — он обратился к гостям, — если вам не нравится выбор Главы Клана, ворота открыты. Мои солдаты проводят вас.

Старейшина Пён побагровел, он попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле под давлением ауры Хасо.

Он встал, опираясь на посох.

— Ты пожалеешь, мальчишка! — прохрипел он. — Ты отвергаешь кровь ради юбки!

— Я выбираю семью, — отрезал Хасо. — А семья — это те, кто уважает мой выбор. До свидания, дядя.

Родственники поднялись, с шумом и обиженными лицами, они покинули зал, даже не поклонившись.

Мы остались одни.

Я смотрела на закрывшуюся дверь, потом на Хасо. Он все еще стоял, и его грудь тяжело вздымалась. Трещина на столе змеилась от его руки к центру.

— Ты сломал стол, — сказала я тихо.

Хасо моргнул, словно выходя из транса и посмотрел на трещину.

— Это был старый стол. Он мне никогда не нравился.

Он сел обратно, аура исчезла, теперь передо мной сидел просто мой муж, немного уставший и очень рассерженный.

— Прости, Сора, — сказал он, не глядя на меня. — Я не должен был приглашать их. Я думал, они проявят уважение. Я не знал, что они осмелятся предложить наложницу в твоем присутствии.

Я взяла кусок мяса, который он мне положил, и съела его. Это было невероятно вкусно.

— Ты защитил меня, — сказала я.

— Это мой долг.

— Нет, Хасо. Это не долг. — Я повернула его лицо к себе. — Ты мог просто вежливо отказать, но ты... ты практически объявил им войну, ради меня.

— Они оскорбили тебя и назвали слабой.

— Но я ведь слабая, — я улыбнулась. — Я притворяюсь слабой, они просто поверили в мою игру.

— Им нельзя верить в это. Только мне можно, — он накрыл мою руку своей. — Для остальных ты — Хозяйка Чон, неприкосновенная.

Я почувствовала, как внутри меня что-то тает. Тот лед, который сковал мое сердце много лет назад, когда я поняла, что в этом мире каждый сам за себя.

Всю жизнь я защищала других. Императора, солдат, крестьян.

Никто никогда не защищал меня.

Даже когда я умирала, я была одна.

А теперь... этот «Демон Войны», этот грубый солдат, готов разорвать своих кровных родственников, потому что кто-то косо посмотрел на меня.

— Спасибо, — прошептала я. И, повинуясь порыву, взяла кусок кимчи своими палочками и поднесла к его рту. — Открой рот.

Хасо удивился, но послушно открыл.

Я накормила его.

Это был интимный жест.