Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

— Может, я заболею? — предложила я. — У меня как раз «день тяжелых век». Мне трудно открывать глаза.

— Сора, — Хасо подошел ко мне и протянул руку. — Они приехали посмотреть на тебя. Слухи о нашей... эксцентричной жизни дошли до клана. Они хотят убедиться, что я не сошел с ума и не женился на ведьме.

— Но я и есть ведьма, — буркнула, неохотно вкладывая свою ладонь в его. — Я заколдовала тебя своей ленью.

— Именно поэтому ты должна пойти и очаровать их своим бездействием. Идем, я буду рядом, и не позволю им обидеть тебя.

— Я не из обидчивых, но если они испортят мне аппетит, я за себя не ручаюсь.

************************************************

Банкетный зал клана Чон был местом мрачным и торжественным. Высокие потолки, колонны из красного дерева, свитки с изречениями мудрецов на стенах. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом старой пыли и дорогих благовоний, от которых першило в горле.

Гости уже сидели.

Во главе стола, по праву возраста, хотя хозяином был Хасо, восседал Старейшина Пён. Это был сморщенный старичок с редкой седой бородкой и глазами-бусинками, в которых светилось вековое неодобрение.

Слева от него сидела Тетушка Со — дородная дама в кричаще-ярком наряде, с веером, которым она обмахивалась так энергично, словно хотела вызвать ураган.

Рядом с ней — Чон Мин, молодой человек с бледным лицом и выражением вселенской скорби, типичный «непризнанный гений».

Когда мы вошли, разговоры смолкли, три пары глаз уставились на меня.

— Дядя Пён, Тетушка Со, кузен, — Хасо поклонился с идеальной вежливостью. — Позвольте представить мою жену, Леди Юн Сору.

Я сделала поклон. Медленный, плавный, максимально ленивый.

— Добро пожаловать в наш скромный дом, — произнесла я тихо. — Надеюсь, дорога не была утомительной.

Старейшина Пён фыркнул в усы.

— Дорога была нормальной, а вот ожидание было долгим. Мы сидим здесь уже время горения половины свечи! Молодежь нынче не уважает старость.

— Простите, Старейшина, — я улыбнулась самой невинной улыбкой. — Я выбирала шпильку. Это такой сложный процесс. От неправильного выбора может нарушиться гармония вселенной.

Чон Мин закатил глаза, а Тетушка Со поджала губы так, что они превратились в ниточку.

Мы сели. Хасо — справа от меня. Я чувствовала его напряженное плечо, он был готов к атаке.

Слуги начали подавать еду.

На этот раз, благодаря моим реформам, еда была великолепной. Тушеные говяжьи ребрышки кальби-ччим, нежнейшая рыба, гора разнообразных закусок панчхан.

Мой желудок радостно заурчал. Я потянулась к палочкам.

— Кхм! — громко кашлянула Тетушка Со.

Я замерла.

— Леди Юн, — елейным голосом начала она. — Разве вас не учили, что нельзя начинать есть раньше старших? Или в доме Министра Юна этикету не придают значения?

Я посмотрела на Старейшину Пёна. Он еще не взял ложку, сидел и сверлил меня взглядом.

— Простите, — я положила палочки. — Я думала, что в своем доме хозяйка может позволить себе маленькие вольности, но вы правы. Традиции — это святое. Особенно для тех, кто помнит времена основания Империи.

Это был намек на его возраст. Хасо рядом со мной едва заметно хмыкнул.

Старейшина наконец взял ложку и ужин начался.

Но еда не лезла в горло. Атмосфера была слишком напряженной.

— Я слышала, — начала Тетушка Со, отправляя в рот кусок кимчи, — что у вас слабое здоровье, дорогая. Говорят, вы падаете в обморок от вида крови и громких звуков.

— Это правда, — кивнула я, лениво ковыряя рис. — Я очень чувствительна. Моя душа слишком тонка для этого грубого мира.

— И как же вы собираетесь выполнять обязанности жены Генерала? — вступил в разговор Чон Мин. — Генералу нужен надежный тыл. Женщина, которая сможет управлять поместьем, принимать гостей, рожать здоровых сыновей. А вы... вы выглядите так, словно вас ветром сдует.

— Мин! — предостерегающе произнес Хасо.

— Я просто беспокоюсь за кузена! — воскликнул поэт. — Хасо — герой. Ему нужна львица, а не... бабочка-однодневка.

— Бабочки красивые, — парировала я, не поднимая глаз от тарелки. — И они не едят много. Экономия для бюджета клана.

Старейшина Пён ударил ладонью по столу, посуда звякнула.

— Экономия?! Клан Чон богат! Нам не нужна экономия! Нам нужна кровь! Наследники!

Он наставил на меня костлявый палец.

— Посмотри на себя. Узкие бедра и бледная кожа. Ты вообще способна выносить ребенка?

Это было грубо. Запредельно грубо. Даже по меркам сварливых стариков.

В моей груди поднялась волна холодной ярости Пэк Му-Ран. В прошлой жизни за такие слова я бы отрезала ему этот палец.

Но я — Юн Сора. Я должна быть слабой.

Я открыла рот, чтобы ответить что-то язвительное, но Хасо опередил меня.

— Дядя, — его голос был тихим, но от этого звука температура в комнате упала на десять градусов. — Вы говорите о моей жене.