Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

Хасо смотрел на меня, по его виску скатилась капля пота и упала мне на щеку, она была горячей.

— Ты остановила удар рукавом, — прошептал он. — Техника «Шелковой Петли». Это стиль танцовщиц-убийц из провинции Кёнги.

— Я просто запуталась в одежде, — слабо возразила я. — Я падала.

— Ты использовала инерцию и воск. Ты использовала мой страх за тебя.

Мужчина медленно опустился ниже. Его вес придавил меня к земле, но это было не больно. Это было... правильно.

— Ты победила, Сора, — тихо сказал он. — Ты выстояла три минуты против лучшего мечника Империи, имея тело, которое не может пробежать и ста шагов.

— Значит... подушка? — спросила я с надеждой.

— Подушка, — согласился он. — И дворец. И отдых.

Но он не вставал, продолжая смотреть на мои губы.

— Но есть одна проблема, жена моя.

— Какая?

— Я проиграл пари, но я выиграл кое-что другое. Я увидел тебя, настоящую.

Он высвободил одну руку и коснулся моей шеи. Там, где билась жилка.

— Твое сердце бьется как боевой барабан. Твои зрачки расширены от азарта боя, а не от страха. Тебе понравилось, признайся. Тебе понравилось танцевать со мной.

Я хотела соврать. Сказать, что это было ужасно, что я умираю.

Но ложь застряла в горле.

Да, черт возьми. Это было великолепно.

Чувство опасности и контроля. И этот мужчина... Этот мощный, великолепный мужчина, который читал мои движения, как открытую книгу.

— Немного, — выдохнула я. — Совсем чуть-чуть.

Хасо улыбнулся. И в этой улыбке не было торжества победителя, в ней была нежность.

— Ты невероятная, — сказал он. — И я не собираюсь отпускать тебя в полный покой, даже если обещал. Я буду вышивать тебе тигров, Сора. Но я буду делать это здесь, сидя рядом с тобой. И я буду соблазнять тебя на новые «танцы». Потому что теперь я знаю: ты не можешь жить без огня так же, как и я.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это был не целомудренный поцелуй в лоб.

Это был поцелуй, полный жара, адреналина и страсти. Вкус утра, вкус победы и вкус мужчины, который наконец-то нашел свою половину.

Я не оттолкнула его.

Мои руки сами собой (предательские конечности!) обвили его шею, притягивая ближе.

Мой внутренний генерал Пэк Му-Ран сложил оружие. Капитуляция, полная и безоговорочная.

Мы целовались на мокрой траве, забыв о холоде, о слугах, которые могли проснуться, о статусе и приличиях.

В этот момент мы были не Генералом и Леди. Мы были двумя воинами, которые выжили в битве и празднуют жизнь.

*******************************************************

— Кхм-кхм.

Громкое, нарочитое покашливание разрушило магию момента.

Мы с Хасо замерли, оторвавшись друг от друга, но не меняя позы.

У входа в сад стоял Управляющий, а рядом с ним — Госпожа Пак. И еще десяток слуг, которые выглядывали из-за кустов.

У всех были круглые глаза.

— Простите, Генерал, — невозмутимо произнес Управляющий, глядя в небо. — Мы услышали шум. Думали, нападение. А тут... гм... утренняя зарядка.

Я почувствовала, как мое лицо заливается краской такой густоты, что ею можно красить ворота.

Я лежала на земле, растрепанная, в грязном халате, под полуголым мужем.

Хасо, однако, не смутился. Он медленно поднялся, затем легко, одним рывком, поднял меня на руки, потому что мои ноги отказались работать от стыда и усталости.

— Все верно, Управляющий, — спокойно сказал он. — Это была тренировка. Отработка тактики... ближнего боя. И у нас ничья.

— Ничья? — переспросил Управляющий.

— Да. Жена победила меня в фехтовании, а я победил её в... переговорах. Приготовьте завтрак, нам нужно много энергии.

Он понес меня в дом, проходя мимо ошарашенных слуг.

Я уткнулась лицом в его плечо.

— Ты ужасен, — прошептала я. — "Тактика ближнего боя"? Серьезно? Теперь все будут знать!

— Пусть знают, — он прижал меня крепче. — Пусть знают, что Генерал Чон и его жена — самая опасная пара в Империи. И самая счастливая.

******************************************************

Вечер того же дня.

Я сидела в своей комнате, укутанная в плед, мышцы адски болели. Кажется, завтра я действительно не смогу встать.

Дверь открылась, и вошел Хасо.

В руках он держал пяльцы, иголку и моток оранжевых ниток.

Я поперхнулась чаем.

— Ты... ты серьезно?

Он сел в кресло напротив, с серьезным видом нацепил очки и неуклюже ткнул иголкой в ткань.

— Пари есть пари, — сказал он, хмурясь над вышивкой. — Я обещал подушку, и я сделаю подушку. Но предупреждаю: этот тигр может быть похож на раздавленную гусеницу. Я стратег, а не швея.

Я смотрела на него. Великий «Демон Войны», гроза варваров, сидит в моей комнате и пытается попасть ниткой в иголку, тихо ругаясь под нос.

Мое сердце затопило такое тепло, что стало трудно дышать.

— Дай сюда, — я вздохнула, вставая, с кряхтением. — Ты уколешь палец и зальешь кровью весь шелк, а я не люблю пятна крови.

Я села