Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

После пекарного порога он действительно ехал рядом.

Не впереди.

И это замечали все.

Рина подняла глаза к небу и побледнела.

— Она не за мной.

— Нет, — сказала Элина.

— Тогда за кем?

Элина посмотрела на здание ратуши, которое уже виднелось в конце широкой улицы. Старое, каменное, с часовой башней и тяжёлыми дверями, оно стояло между верхним городом и нижним так, будто всю жизнь пыталось делать вид, что принадлежит обоим одинаково. На деле Элина знала: в ратуше чаще слышали тех, кто приходил в мехах, с гербами и печатями, а не тех, кто приносил списки долгов, треснувшие вывески и жалобы на старосту.

— Думаю, за правдой, — ответила она.

Марта хмыкнула.

— Правда обычно сама не ходит. Её приходится вытаскивать за шиворот, и она всё равно сопротивляется.

— Сегодня, кажется, правда сама решила прийти на Совет.

— Вот пусть только не придёт голодной. У нас хлеба мало.

Лисса, которая до этого молчала, вдруг сказала:

— Она пахнет не дымом.

Элина повернулась к ней.

— Нить?

Девочка кивнула.

— Вчера от чёрного дыма было страшно. Как от чужого угла, где кто-то ждёт, чтобы схватить. А сейчас… — она замялась, подбирая слова. — Сейчас будто кто-то несёт старое письмо и не знает, кому отдать.

Рина сжала половину печати.

— Оно злое?

— Не знаю.

— Если не знает, кому отдать, пусть отдаст Марте, — сказал Тиш, которого не было в экипаже, и всё же Элина почти услышала бы это его голосом.

Она улыбнулась самой мысли.

Марта заметила.

— Что?

— Подумала, что Тиш обязательно предложил бы назначить тебя главной по старым письмам.

— Тиш уже назначил себя временным старшим пекарни, хранителем лестницы и главным наблюдателем за всеми подозрительными досками. Если он ещё что-нибудь назначит, я назначу ему ведро и тряпку до совершеннолетия.

Рина тихо рассмеялась.

Смех оборвался, когда экипаж остановился перед ратушей.

У входа ждали.

Не просто стража.

Старшие дома.

Их можно было узнать даже без гербов — по неподвижным лицам, по дорогим плащам, по привычке занимать пространство так, будто весь мир являлся продолжением их зала. Велора Вейран стояла среди них в чёрной накидке, прямая, сухая, с лицом женщины, которая уже придумала, как назвать чужую правду неприличной. Рядом с ней — староста Корв, бледный, но упрямый. Чуть дальше — пристав Волн, старательно избегавший взгляда Кира, хотя Кира здесь не было.

Лиор стоял у дверей ратуши.

Он посмотрел сначала на Рейнара, потом на Элину, потом на Рину.

И совсем коротко — на чёрную нить над крышей.

Значит, тоже видел.

— Совет собран, — сказал он.

— Уже? — спросила Марта. — Обычно власть так быстро собирается только за чужим имуществом.

Корв вспыхнул.

Велора холодно посмотрела на неё.

— Женщина, вас не приглашали говорить.

Марта подняла корзину.

— Зато пригласили хлеб. А я при нём старшая.

Элина вышла из экипажа прежде, чем спор успел разгореться. Снег под ногами был утоптан множеством сапог. Люди стояли не только у ратуши, но и на соседних улицах. Нижний город пришёл посмотреть, чем закончится спор о пекарне. Верхний — чем закончится дерзость бывшей жены наместника. Между ними, как всегда, пролегала невидимая граница.

Сегодня Элина должна была пройти по ней.

Рина вышла следом.

Толпа зашепталась.

— Девочка с меткой.

— Та самая.

— У неё половина печати.

— Астер ведёт её в Совет.

Лисса взяла Рину за руку.

Марта встала с другой стороны.

— Кто слишком долго смотрит на ребёнка, получит хлебом по лбу, — сказала она тихо, но достаточно громко, чтобы ближайшие услышали.

Рина, к удивлению Элины, не спряталась.

Её губы были бледны, пальцы дрожали, но она шла.

Не как доказательство.

Не как вещь, которую привели показать.

Как человек, который боится, но всё равно входит.

Рейнар поднялся по ступеням первым, но у двери остановился и отошёл в сторону.

Жест был маленький.

Почти незаметный.

Но Элина поняла: он не вводит её в ратушу. Он пропускает.

Она вошла сама.

Зал Совета пах холодным камнем, старой бумагой и чужими решениями.

Он был меньше дворцового, но тяжелее. Здесь не было музыки, зеркал и лилий, зато были тёмные скамьи, высокий стол старшин, узкие окна и огромная карта города на стене. На карте монастырский холм был обозначен серым пятном. Пекарня — маленьким квадратом у дороги. До вчерашнего дня, наверное, никто не смотрел на этот квадрат дольше мгновения.

Теперь на него смотрели все.

У центрального стола собрались представители старших домов. Слева — городские старшины и гильдейские главы. Справа — люди наместника. Ардан занял место среди внешних союзников и северных караванов. Рейнар встал не на возвышение, а у торца стола, рядом с Лиором.

Это тоже заметили.

Велора заметила особенно.

— Ваша светлость, — сказала она, — место наместника во главе Совета.

— Сегодня Совет разбирает спор, в котором дом Вейранов является одной из сторон, — ответил Рейнар. — Я не стану председательствовать над собственной виной.

Слова ударили по залу как раскрытая дверь зимой.

Кто-то ахнул.

Корв побледнел.

Лиор медленно опустил глаза, но Элина увидела, как дрогнули его пальцы на посохе.

Велора не побледнела.

Она стала холоднее.

— Осторожнее, Рейнар. Вина дома — опасное слово.

— Поэтому я произнёс его вслух.

Марта наклонилась к Элине и прошептала:

— Кажется, дракон сегодня решил явиться не совсем бесполезным.

— Марта.

— Я сказала “кажется”. Это осторожно.

Элину и её людей поставили не у нижних скамей, как она почти ожидала, а напротив Совета. Для неё — стул. Для Рины — тоже. Лисса села рядом. Марта поставила корзину под столом так, чтобы при необходимости достать хлеб или использовать корзину как оружие. По её лицу было невозможно понять, какой вариант ей нравился больше.

Чёрная нить проникла в зал через щель верхнего окна.

Элина увидела это первой.

Она скользнула под потолком, тонкая и тёмная, прошла над картой города и остановилась у серого пятна монастыря.

Потом опустилась к столу Совета.

Никто не кричал.

Но все почувствовали, как стало холоднее.

Лиор положил на стол серый свиток.

— Начнём.

— С чего именно? — спросила Велора. — С того, что бывшая жена наместника самовольно присвоила древний огонь? С того, что ребёнок с драконьей меткой находится вне надзора старших домов? Или с того,