Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

Рина сжалась.

Элина положила ладонь на стол.

— Начнём с того, что меня зовут Элина Астер. Не бывшая жена в записи Совета. Не ошибка дома Вейранов. Не временная хозяйка. Элина Астер. Владелица пекарни у старого монастыря, подтверждённая подписью наместника, печатью Совета и свидетелями.

Велора медленно повернулась к ней.

— Вы слишком быстро привыкли говорить громко.

— Нет. Просто слишком долго говорила тихо.

Один из старших домов, седой мужчина с тяжёлым перстнем, постучал пальцами по столу.

— По существу. Пекарня горела. Древняя магия проявилась. Чёрный дым замечен несколькими свидетелями. Ребёнок с меткой связан с половиной печати. Всё это требует изоляции места до выяснения.

— Изоляции, — повторила Марта. — Какое красивое слово для “забрать у людей дом”.

— Женщина, — начал староста Корв.

— Старшая у печи, — сказала Рина вдруг.

В зале стало тихо.

Девочка побледнела от собственной смелости, но продолжила:

— Её должность так записана. Марта — старшая у печи. Нельзя говорить “женщина”, если вы знаете имя и работу.

Марта медленно повернула к ней голову.

В глазах у неё было столько чувств, что она явно выбрала самое безопасное — сердитость.

— Вот. Ребёнок лучше вас этикет понимает.

Лисса улыбнулась краешком губ.

Ардан опустил взгляд, скрывая улыбку.

Рейнар смотрел на Рину с таким выражением, будто маленькая девочка только что сделала то, на что у него самого ушли годы: назвала человека по достоинству, а не по удобству.

Велора подалась вперёд.

— Как трогательно. Но Совет решает не о вежливости, а о праве.

— Тогда о праве, — сказал Лиор.

Он развернул серый свиток.

Чёрная нить под потолком дрогнула.

— Это копия старой записи, найденная утром в закрытом архиве дома Вейранов. Она касается монастырской земли, старого огня и рода Астер.

Элина почувствовала, как половина печати у неё в ладони потеплела.

Рина тихо вдохнула.

— Запись неполная, — продолжил Лиор. — Часть уничтожена. Часть скрыта под печатями, которые не должны были существовать в официальном архиве.

— Лиор, — сказала Велора, — вы забываете, кому служили всю жизнь.

— Нет, госпожа Велора. Как раз вспоминаю.

Старый канцлер поднял глаза на Совет.

— До пожара монастырская земля не принадлежала дому Вейранов. Она не принадлежала ни одному драконьему дому. Она находилась под правом рода Астер — хранительниц старого огня. Их обязанностью было принимать под защиту тех, кого старшие дома признавали неудобными: детей с редкими метками, вдов без рода, изгнанных мастеров, людей нижнего города, которых обычный закон не замечал.

В зале поднялся шум.

— Суеверие!

— Старый обычай не выше власти наместника!

— Почему этого не было в городских книгах?

— Потому что вычеркнули, — сказала Элина.

Все повернулись к ней.

Она сама удивилась, как спокойно прозвучал её голос.

Чёрная нить качнулась над картой.

— Продолжайте, канцлер.

Лиор кивнул.

— После пожара старшая линия Астер была признана исчезнувшей. Монастырь закрыли. Пекарню внесли в списки побочных владений дома Вейранов как имущество без дохода и без ценности.

— Но если род Астер не исчез, — сказал Ардан тихо, — имущество не могло перейти законно.

Велора бросила на него ледяной взгляд.

— Северному князю стоит помнить, что речь не о его земле.

— Я помню. Именно поэтому слушаю особенно внимательно. Когда сильные дома прячут чужое наследство под видом бесценной рухляди, это всегда интересно соседям.

Седой мужчина с перстнем нахмурился.

— Осторожнее, князь.

— Я очень осторожен. Пока только называю вещи мягче, чем они заслуживают.

Рейнар не вмешивался.

Элина заметила.

Для него это было трудно. Очень трудно. Но он молчал, позволяя чужим голосам звучать там, где раньше поставил бы свой.

— Вопрос, — сказала Велора резко. — Даже если род Астер существовал, даже если его право не было погашено, эта женщина три года была супругой наместника. Она сама приняла имя Вейран. Её родовое право могло быть утрачено браком.

— Нет, — сказал Лиор.

Велора застыла.

— Что?

— Брак не уничтожал право хранительницы. Но есть условие. Если наследница Астер оставалась в браке с главой драконьего дома и принимала содержание после развода, её наследственное право переходило под управление бывшего мужа до конца её жизни.

Элина перестала дышать.

Слова не сразу сложились в смысл.

Потом сложились.

И ударили.

Содержание.

То самое содержание, которое Рейнар предложил ей в зале.

Та “щедрость”, которую Мираэль так сладко советовала принять.

Маленький дом, выплаты, спокойное унижение — и потеря права на пекарню, на старый огонь, на наследство матери.

Навсегда.

Марта тихо сказала:

— Вот значит как.

Рина побледнела.

Лисса ничего не поняла до конца, но почувствовала главное и сжала её руку.

Рейнар стоял неподвижно.

Слишком неподвижно.

Элина повернулась к нему.

— Ты знал?

Он поднял глаза.

— Нет.

Одно слово.

Глухое.

Тяжёлое.

— Я знал, что содержание удержит тебя под защитой дома. Так мне сказали. Я не знал, что оно отнимет наследство.

— Кто сказал?

Он медленно повернулся к Велоре.

Велора не дрогнула.

Но впервые за всё время не ответила сразу.

— Дом Вейранов всегда защищал то, что могло разрушить край, — сказала она.

— Защищал? — спросила Элина.

В её голосе не было крика.

И потому зал услышал каждое слово.

— Вы советовали Рейнару развестись со мной публично. Да?

Велора молчала.

— Вы настаивали на содержании. Да?

Молчание.

— Вы знали, что если я приму его, род Астер окончательно потеряет право на пекарню, монастырскую землю и старый огонь.

Велора подняла подбородок.

— Вы не были готовы к этому праву.

Марта резко встала.

— А к унижению при дворе была готова?

— Сядьте, — сказал Корв.

— Сам сядь, мальчик. Я хотя бы стою по делу.

Элина не остановила её.

Потому что сама едва держалась на ногах.

Развод был нужен не только Рейнару.

Не только Мираэль.

Не только для нового брака, наследника, удобства, политики.

Развод был ключом.

Если бы она ушла тихо. Если бы взяла содержание. Если бы согласилась быть “бывшей женой на милости дома Вейранов”, она сама подписала бы исчезновение своего рода.

Её боль была использована как юридический нож.

И Рейнар, знавший не всё, всё равно держал этот нож в руке.

Он понял это одновременно с ней.

Его лицо изменилось так, что даже Велора отвела глаза.

— Кто ещё? — спросил Рейнар.

Голос его стал низким.

—