Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

Она устало улыбнулась.

— Входите.

Он вошёл, но остался у двери, не занимая пространство.

— Рейнар изменился с утра.

— Рейнар умеет быть умным, когда перестаёт быть уверенным.

Ардан чуть улыбнулся.

— Точная формулировка.

— Вы пришли обсудить Совет?

— Нет. Спросить, как вы.

Этот вопрос оказался неожиданно трудным.

Элина посмотрела на свои руки, на копоть под ногтями, на след от старого кольца, который ещё не исчез полностью.

— Я не знаю.

— Честный ответ.

— Сегодня все почему-то хвалят честные ответы.

— Потому что во дворце они редкость. У пекарей, подозреваю, иначе.

— У пекарей, подозреваю, ложь сразу портит тесто.

— Тогда вам подходит это дело.

Она посмотрела на него внимательнее.

Ардан был рядом всё это время, но не давил. Помогал, но не присваивал. Предлагал, но не тянул за собой. Его присутствие не требовало ответа немедленно.

И именно это делало его опасным для сердца, которое только начало отвыкать от приказов.

— Князь Ардан…

— Просто Ардан, если позволите.

— Не сейчас.

Он принял это без тени обиды.

— Тогда князь Ардан слушает.

Элина невольно улыбнулась.

— Я не могу сейчас думать ни о чём, кроме пекарни, Рины, Совета и того, что под домом ждёт дверь.

— Я не прошу думать о другом.

— Но Рейнар думает.

— Рейнар ревнует.

Она опустила глаза.

— Я знаю.

— А вы?

Вопрос был мягким.

Не требовательным.

Но прямым.

Элина долго смотрела в окно, за которым серый снег ложился на почерневшую крышу.

— Я всё ещё помню, как любила его, — сказала она наконец. — И уже знаю, что не вернусь. Иногда эти две правды мешают друг другу дышать.

Ардан молчал.

Потом произнёс:

— Значит, пока нужно дать им место. Не выбирать быстрее, чем сердце успевает понять, что свободно.

Элина посмотрела на него.

— Вы всегда так говорите?

— Как?

— Так, будто не хотите получить ответ немедленно.

— Ответ, выжатый из человека, редко бывает правдой.

Снизу Марта крикнула:

— Хозяйка! Если вы там беседуете о высоком, спускайтесь к низкому! У нас Тиш назначил себя хранителем лестницы и берёт плату советами!

Тиш возмущённо крикнул:

— Это добровольные советы!

Элина рассмеялась.

Не громко.

Но легко.

Ардан смотрел на неё с такой тихой радостью, что она испугалась бы, если бы он сделал шаг ближе.

Он не сделал.

— Идёмте, леди Астер, — сказал он. — Ваш город ждёт.

— Мой город?

— После этой ночи — да. Хотя город, конечно, будет делать вид, что просто пришёл за хлебом.

У порога перед отъездом собрались все.

Оста поправила на Рине шаль и велела “не давать старшим домам жевать свои слова без соли”. Лисса держала список свидетелей. Марта несла корзину с тремя караваями — “Совет Советом, а пустой стол развращает власть”. Тиш стоял у двери с таким видом, будто провожал войско.

— Я всё записал, — сказал он Элине. — Никого одного не оставлять. К нижней двери не подходить. Если дым — кричать. Если Бренн начнёт командовать — позвать Марту. Если Марта начнёт командовать слишком сильно — не мешать.

— Отличный план, — сказала Элина.

Бренн, стоявший рядом с мешком угля, буркнул:

— Я вообще-то слышу.

— Это тоже записать? — спросил Тиш.

— Не надо, — сказала Элина.

Кир остался у порога.

— Двери закроем. Но не запечатаем. Дом не любит, когда его держат за горло.

— Береги их.

Он кивнул.

— Берегу дом. Людей. Печь. Мальчишку, если не убежит.

— Я не убегаю, я разведываю! — возмутился Тиш.

— Вот его и берегу, — сказал Кир.

Рейнар ждал у дороги.

Ардан — чуть дальше, у экипажа.

Оба не подходили к порогу.

И это было правильно.

Элина спустилась первой.

За ней — Рина, Лисса, Марта.

Когда Рина переступила порог, печь внутри глухо ударила. Половина печати на её груди вспыхнула, половина у Элины ответила теплом. Над дверью золотые слова “Дом жив. Огонь проснулся” стали ярче.

Люди на дороге притихли.

Потом кто-то поклонился.

Не низко.

Не придворно.

Просто склонил голову.

За ним второй.

Третий.

Оста фыркнула:

— Ишь, вспомнили шеи.

Но в её голосе была гордость.

Рейнар видел это.

И когда Элина подошла к нему, он сказал тихо:

— Теперь я понимаю.

— Что?

— Почему старые дома боялись Астер. Не из-за огня.

Она посмотрела на людей.

— А из-за чего?

— Из-за того, что к ним приходили те, кого никто не защищал. А потом оказывалось, что таких слишком много.

Элина не ответила.

Потому что это было слишком близко к правде.

Они поехали к ратуше не как изгнанница и наместник.

Не как бывшая жена и бывший муж.

Не как женщина, ищущая защиты у дракона.

Элина ехала с пекарней за спиной и городом у порога.

И Рейнар ехал рядом, впервые не впереди.

Уже у поворота она оглянулась.

Пекарня стояла на фоне серого неба, закопчённая, с пробитой крышей, с людьми во дворе, с дымом из трубы — светлым, хлебным, живым.

А в верхнем окне на мгновение мелькнуло лицо.

Не Тиш.

Не Кир.

Не Оста.

Женщина.

С тёмными волосами и усталой улыбкой.

Селена.

Элина резко выпрямилась.

— Что? — спросил Ардан.

Она не успела ответить.

Потому что из пекарни донёсся звук.

Не крик.

Не стук нижней двери.

Колокол.

Тёплый, печной, низкий.

И вслед за ним над дымоходом поднялась тонкая чёрная нить.

Совсем маленькая.

Почти незаметная.

Она не пошла к Рине.

Она повернула к ратуше.

Тайна монастырского подвала

Чёрная нить тянулась к ратуше так спокойно, будто знала дорогу лучше всех живых.

Она не клубилась, не рвалась, не металась на ветру. Тонкая, почти незаметная на сером зимнем небе, она вышла из пекарного дымохода, прошла над монастырской дорогой, над крышами нижнего города, над лавками и мостовыми, где люди ещё обсуждали ночной пожар, и повернула туда, куда ехала Элина.

К ратуше.

— Вы тоже видите? — спросила она тихо.

Рина сидела напротив, укутанная в старую шаль Осты, и держала ладонь на половине печати под воротом. Лисса была рядом с ней, так близко, что их плечи соприкасались. Марта устроилась у дверцы с корзиной хлеба на коленях, словно собиралась накормить Совет до того, как он успеет сказать глупость. Ардан ехал верхом справа от экипажа.