Развод с драконом-наместником. Хозяйка проклятой пекарни - Алекс Скай

Старшие дома молчали.

Чёрная нить над столом опустилась ниже.

Коснулась серого свитка.

Чернила на нём вспыхнули золотом.

Потом потемнели.

На пустом участке бумаги проступили новые строки.

Лиор побледнел.

— Это не было видно раньше.

Элина подошла ближе.

Слова проявлялись медленно, как память, которую заставили дышать после долгого молчания.

“Если наследница Астер будет отсечена от имени, имущества и огня браком с домом драконов, нижняя дверь останется закрытой, а долг — спящим. Для окончательного погашения права требуется добровольный отказ от содержания огня и принятие содержания мужа.”

Марта тихо выругалась сквозь зубы, но без грубости, скорее от ужаса.

Ардан прочитал строки и стал холодным лицом.

— Значит, развод был не концом брака, — сказал он. — Он был сделкой против наследницы.

— Не сделкой, — возразила Велора. — Предосторожностью.

— Предосторожность не прячут за белым платьем и смехом зала, — сказала Элина.

Рейнар медленно повернулся к ней.

— Элина…

— Нет. Сейчас не ты.

Он замолчал.

И это было правильно.

Потому что если бы он заговорил сейчас — о вине, незнании, ошибке, сожалении — она могла бы сорваться. А Элина не хотела срываться перед Советом, который только и ждал, когда женщина снова станет “слишком эмоциональной” и, значит, неудобной для права.

Она положила свою половину печати на стол.

Рина, дрожа, положила рядом вторую.

Две части не соединились.

Между ними осталась тонкая щель.

Из этой щели поднялся тёплый свет.

— Я не принимала содержание, — сказала Элина. — Я не отказалась от имени. Я взяла пекарню по договору, который вы считали насмешкой. И если закон, спрятанный вами же, всё ещё действует, то я требую признать за мной право наследницы Астер на монастырскую землю, старый огонь и защиту тех, кто стоит под его знаком.

Велора рассмеялась.

Сухо.

Опасно.

— Вы не понимаете, о чём просите.

— Понимаю больше, чем вчера.

— Этого недостаточно.

— Тогда назовите, что нужно.

Велора посмотрела на чёрную нить.

Та уже обвивала край стола, как тонкий дымный шнур.

— Нужно открыть подвал.

Слова повисли в зале.

Рина вздрогнула.

Лисса ахнула.

Марта вцепилась в корзину.

Рейнар резко сказал:

— Нет.

Велора посмотрела на него почти с сожалением.

— Иначе права не будет. Старый закон требует подтверждения у камня Матери огня. А он под пекарней. В зале Астер. Если Элина хочет наследство, пусть спустится туда и посмотрит, что её род оставил внизу.

Лиор медленно произнёс:

— Велора…

— Хватит, Лиор. Вы уже открыли больше, чем следовало. Пусть наследница узнает остальное сама. Или откажется.

Элина смотрела на неё.

И вдруг поняла: Велора хотела этого.

Совет, ратуша, признание права — всё вело к нижней двери. Старые враги не просто пытались лишить её наследства. Они хотели, чтобы если лишить не выйдет, она сама открыла то, что они боялись трогать.

Чёрная нить повернула к ратуше не ради Совета.

Ради решения.

— Нет, — сказал Рейнар.

Элина посмотрела на него.

— Ты не решаешь.

— Там опасно.

— Опасно было и в браке с мужчиной, которому не сказали, зачем ему нужно меня бросить.

Он побледнел.

Боль в его лице была настоящей.

Но Элина уже не могла смягчать правду ради его боли.

Ардан поднялся.

— Я пойду с ней.

— Это дело Астер, — сказала Велора.

— Значит, решать Астер, — ответил он.

Все посмотрели на Элину.

Она почувствовала, как тяжесть зала ложится ей на плечи.

Рина.

Лисса.

Марта.

Рейнар.

Ардан.

Совет.

Город.

Пекарня.

Мать, которую она знала как Лиану, но теперь должна была вспомнить как Селену.

Прабабка Элиана, исчезнувшая за нижней дверью.

Старый зал, где ждал герб.

Долг.

Наследство.

И развод, ставший ловушкой.

Она взяла обе половины печати. Одну — свою. Вторую — только с разрешения Рины.

Девочка кивнула, прежде чем Элина успела спросить.

— Я с вами, — сказала Рина.

— Нет, — вырвалось у Рейнара и Марты одновременно.

Рина поднялась.

Она была маленькой среди этого зала. Слишком маленькой для гербов, старых долгов и советских голосов. Но половина печати на её груди светилась ровно.

— Это и про меня. Если я не пойду, они потом скажут, что меня защищали без моего слова.

Элина сжала губы.

Тиш был бы горд.

И невозможно зол.

— Ты пойдёшь до печи, — сказала она. — Не дальше нижней двери, пока я не увижу, что внутри.

Рина хотела возразить.

Лисса взяла её за руку.

— Это честно. Не хорошо, но честно.

Рина помолчала.

— Хорошо.

Марта поднялась.

— Я иду.

— Марта…

— Даже не начинайте. Старшая у печи не остаётся в ратуше, когда хозяйка лезет к неизвестному камню под собственной пекарней. К тому же если там зал Астер, ему наверняка нужна уборка.

Несколько человек в Совете ошеломлённо посмотрели на неё.

Марта ответила взглядом, в котором было обещание убрать и их, если понадобится.

Ардан сказал:

— Я сопровожу до порога подвала. Дальше — только если разрешите.

Рейнар медленно произнёс:

— Я тоже.

Элина посмотрела на него.

Долго.

— До порога.

Он принял.

— До порога.

Велора улыбнулась.

— Тогда Совет отправится к пекарне.

— Нет, — сказала Элина.

Улыбка исчезла.

— Что?

— Совет останется здесь.

— Для признания права нужны свидетели.

Элина посмотрела на чёрную нить, обвившую свиток.

— Свидетели будут. Но не толпа старших домов в моём доме. В пекарню войдут те, кому я доверяю. Результат принесём сюда.

— Это недопустимо.

— Это мой порог.

Слова прозвучали тихо.

Но в них отозвалась печь.

Даже здесь, в ратуше, пол под ногами глухо дрогнул.

Чёрная нить сорвалась со свитка и рванулась к двери.

Не к Рине.

Не к Элине.

К выходу.

Марта подхватила корзину.

— Вот и наша правда побежала вперёд. Невоспитанная.

Пекарня встретила их тишиной.

Не мёртвой.

Ожидающей.

Кир стоял у порога с молотком в руке, Тиш рядом — с палкой, явно выбранной как “служебный жезл временного старшего”. При виде экипажей и всадников мальчишка выпрямился до невозможности.

— Я никого не пускал! — объявил он. — Даже Бренна. Особенно Бренна.

— А я и не хотел! — донеслось от забора.

Оста фыркнула.

— Хотел. Просто испугался мальчишки с палкой.

Тиш сиял.

Элина спустилась первой.

— Всё спокойно?

Кир посмотрел на неё.

— Нет.

— Что случилось?

Он кивнул внутрь.

— Нижняя дверь перестала стучать.

Марта нахмурилась.

— И это