Бедовая помощница в академии драконов - Анастасия Милованова

— Главное, чтобы они дальше наблюдения не заходили. А то мы не посвящение первокурсниц организовывать будем, а массовые свадьбы, — ровно отмечаю я, разворачиваясь спиной к окну и специально лишая себя возможности следить за Алисой.

Не знаю, что там себе надумала сестра, но с помощницей у меня сугубо деловые отношения. Она работает на меня. Может, станет моей ученицей. Думать об Алисе в другой плоскости я себе не позволяю, хотя дракон от этого бесится. Магическая, звериная часть меня отчего-то сильно привязалась к этой пичужке с по-настоящему боевым характером.

Улыбаюсь, когда перед мысленным взором пролетают картинки прошедших дней. Дней, наполненных присутствием Алисы. Я не могу не признать, что с её появлением в моей жизни эта самая жизнь наполнилась красками и новыми для меня эмоциями. Помощница, вопреки своему призванию, настоящий элемент хаоса в моём всегда идеальном распорядке. Но вместо раздражения я ощущаю интерес. Живой, будоражащий. Мне очень хочется узнать, что ещё может выкинуть Алиса. А судя по её нестандартной магии, новых сюрпризов долго ждать не придётся.

— Что ты о ней знаешь? — спрашивает Ресса, расположив руки на поручне, тянущемся под окном.

— О ком?

— О той, которая вызывает у тебя улыбку, — туманно отвечает сестра, стрельнув в меня взглядом.

— И кто ж вызывает у меня улыбку? — не ведусь на её провокацию.

— Ну Райгард, так нечестно, — запрокинув голову, раздосадованно выдыхает Ресса.

Выдыхает достаточно громко, чтобы её услышал Никс. Племянник, наконец-то заметив мать, резко делает шаг из толпы наблюдателей и пятится к ближайшему повороту. Поймав мой взгляд, Никс строит умоляющую морду, явно прося не выдавать его.

— Что нечестно, Ресса? Если тебе что-то от меня нужно, спрашивай прямо. Оставь свои манипуляции для императорского двора.

— Я просто хочу быть уверенной, что никто больше не сможет разбить сердце моего любимого брата, — произносит Ресса, неожиданно серьёзно глядя на меня.

Вспышка в памяти вызывает режущую боль в районе сердца. Только если раньше это было остро, удушающе, то сейчас боль кажется глухой, словно возникшей по привычке. Как рефлекс на травмирующее воспоминание.

— Я бы мог сказать, что нельзя разбить того, чего нет, но ты же знаешь, как я далёк от этих пафосных речей. — Кривовато улыбаюсь в ответ. — Каждый проходит через муки первой любви, Ресса. Это нормально. Тебе не о чем беспокоиться. Если у меня кто-то появится, ты первая об этом узнаешь.

— Даже если эта кто-то будет совсем тебе не ровня? — приподняв бровь, уточняет сестра.

— Ты же знаешь, меня статус моей избранницы волнует в последнюю очередь, — поморщившись, отвечаю я.

— Тебя-то да, а вот маменьку и двор — ещё как. Райгард, не сомневайся, я поддержу тебя в любом решении, но не забывай: ты брат императора, на твою невесту будут возлагать определённые надежды и обязательства. А ещё её жизнь будет под постоянной угрозой. Не выбирай невесту сердцем, брат. Проще терять того, к кому не привязался душой.

— Ты поэтому согласилась на брак с Сальваром? — спрашиваю я.

Раздражение едкой волной грызёт внутренности. Мне неприятен разговор, и я терпеть не могу нравоучения. Особенно когда их не просил.

— Именно, — с грустной улыбкой отвечает Ресса. — Я его не любила, и время ничего не изменило. Но я уважаю мужа и испытываю к нему признательность. У нас партнёрские отношения, Рай. И это лучшее, что могут позволить себе люди нашего круга.

— И ты ещё удивляешься, почему я до сих пор не женат? — Многозначительно задираю бровь и, бросив взгляд на уже почти сбежавшего Никса, как бы между прочим добавляю: — Ты с сыном так и не виделась, верно?

— Малыш Никс почему-то меня избегает. — Сестра с вполне искренней грустью вздыхает. — Ума не приложу, чем я заслужила подобное.

— Может, потому, что Никс у тебя уже давно не малыш, а вполне взрослый, временами даже мудрый парень? Лоботряс, конечно, но тут все такие, — улыбнувшись, отвечаю я. — У тебя как раз сейчас есть возможность выяснить, почему сыночка прячется от маменьки.

Глазами указываю на вновь побледневшего племянника, чем переключаю внимание Рессы. Та разворачивается — стремительно, как и всё, что делает по жизни.

— Никс, зайка мой, — пролетает над коридором, заставляя замереть всех присутствующих. — Вот ты где, солнышко моё!

— Ну ма-а-а-ам! — выпаливает Никс с обречённым выражением на лице. — Ну какой я зайка?!

— Парни, слышали? Рейнсворд у нас-то маленький и пушистый! — тут же доносится из толпы выпускников.

И я сразу узнаю голос подстрекателя. Принцу, видимо, не хватило ни внушения, ни отработки в подземных камерах — его так и распирает от желания затеять новую драку.

Вздохнув, я направляюсь к группке моих подопечных. Придётся провести им внеплановую лекцию, иначе дальше будет только хуже. Парни, едва заметив моё приближение, затихают. Некоторые смотрят на меня испуганно, малая часть — с вызовом. И то и другое — хорошо. Испуганные будут хорошими исполнителями, дерзкие покажут себя в разведке.

Остановившись прямо перед принцем, я смотрю на него сверху вниз, хоть рост у нас почти одинаков. Кайгард миловидностью пошёл в мать, характером — в её отца, и это не нравится ни мне, ни Айрнгарду. Что ж, раз у брата не дошли руки воспитать сына, значит, этим займусь я.

Скрестив руки, я спокойно встречаю снисходительный взгляд принца. Молчу, и чем дольше затягивается пауза, тем отчётливее вижу на дне глаз Кая растерянность. Принц не понимает, почему я не тушуюсь, почему вообще тут стою. Я не вижу Рессу и Никса, но спиной чувствую их взгляды и рад, что сестре хватает ума не влезать. А присутствие остальных зрителей мне сейчас только на руку. Лучший способ управлять стадом, даже если это стадо гормональных драконов, — приструнить вожака.

— Знаешь, насмешка над материнской любовью многое говорит о человеке, — прищурившись, начинаю я. Говорю тихо, размеренно, так, чтобы слышали все. — Ты говоришь так, будто материнская любовь — это что-то постыдное. Ты морщишься, словно услышал нечто неприличное, а ведь Ресса просто назвала Никса, своего сына, зайкой и солнышком. Ты считаешь, это слабость? Никсу должно быть стыдно?

Делаю паузу, давая словам осесть в головах присутствующих. Кай сжимает губы, а