Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

— Я же сказал, это не твоя забота! — цежу я сквозь зубы.

Она кивает, принимая мой ответ, и опускает взгляд. Но беспокойства на её лице не убавляется. Я понимаю, что если останусь ещё хоть на мгновение, скажу что-то такое, о чём пожалею. Потому я быстро прощаюсь и выхожу не оглядываясь.

Коридоры дворца пусты, лишь эхо собственных шагов продолжает сопровождать меня. Я злюсь на себя за эту вспышку. Не знаю, почему сорвался на свою возлюбленную. Наверное, всё дело в недоверии. Хейдрун, как и все остальные, сомневается во мне, и это кажется мне несправедливым. Я ведь столько сделал, чтобы быть с ней.

Я сжимаю ладони в кулаки и ускоряю шаг. Убеждаю себя, что сомнения — лишь временная слабость, а впереди нас ждёт лучшее будущее. И ради него я готов идти до конца.

Пусть я и обижен на Хейдрун, но она напомнила мне о насущных проблемах. Я понимаю, что должен скорее привести в исполнение свой план. Если ярлы хотят собрать совет, то мне нужно распахнуть для них двери своего дворца, чтобы лишить их возможности обсуждать меня за глаза. Я велю писарям подготовить приглашения и отправить гонцов во все графства. Формулировки предельно вежливы и примирительны. Но я ясно дал понять, что у них будет всего один шанс вступить со мной в диалог.

Когда всё сделано, я поднимаюсь в верхние палаты, где меня уже ждёт советник Итар. Он стоит у окна, заложив руки за спину, и задумчиво смотрит на город. Его спокойствие раздражает меня.

— Ваше Величество, — он оборачивается и кланяется мне. — Слышал, вы созываете совет ярлов.

— Думаю, настала пора, — отвечаю я, подходя ближе. — Времена меняются. Я желаю убедиться, что каждый из присягнувших мне на службу, как прежде, верен своему конунгу.

Итар внимательно смотрит на меня. Я не отвожу глаз.

— Вы ведь понимаете, что они будут задавать вам вопросы? — произносит он, вновь устремляя вдаль свой взгляд. — Вопросы про Её Величество, про вашу жрицу, про ярла Йорана и вторжение на территорию северо-восточного графства.

Я усмехаюсь, но улыбка выходит злобной.

— Тебе нет нужды волноваться об этом. У меня найдутся для них ответы, — отвечаю я сурово. — Я расскажу им про предательство королевы. Я скажу им, что они заблуждаются насчёт Хейдрун. Я напомню им, кто я и почему именно я стою во главе королевства. Если они захотят услышать — тем лучше.

— А если нет? — спокойно уточняет Итар, хотя прекрасно знает ответ.

— Тогда в ход пойдёт сила, — отвечаю я, не понижая голоса. — Трикса сделает своё дело. Те, кто выживут, будут бояться меня. Те, кто погибнут, станут знамением для остальных.

Итар склоняет голову, принимая мой ответ.

— Тогда нам нужно подготовиться, — говорит он и уходит.

Я смотрю на башни дворца. Мысли вновь возвращаются к Хейдрун. Я убеждаю себя, что всё под контролем, что ярлы — лишь временное препятствие, которое можно обойти или сокрушить. И всё же где-то глубоко внутри живёт понимание: если мне придётся пролить кровь знати ради сохранения своей власти, Дваргус уже никогда не будет прежним. Но отступать поздно. Я сам созвал этот совет, и теперь именно я решу, чем он закончится.

Глава 40

Из окна своих покоев я наблюдаю за дорогой, ведущей к дворцу. Камни мостовой поблёскивают в ярких лучах солнца. Один за другим в столицу прибывают ярлы со своими отрядами. Стяги пяти графств развеваются на ветру.

Главный вопрос, который гложет меня с самого утра, — прибудет ли мой отец. Мы не виделись с тех пор, как я покинул родное графство и поступил на службу к конунгу Эйнару. Я не могу сказать, что тосковал по дому. В родительском замке не было места ни сантиментам, ни теплу. Отец поощрял соперничество между сыновьями. И когда я отказался играть по его правилам, он отрёкся от меня. Так что сейчас я с удовольствием взглянул бы в глаза отцу, восседая на своём троне. Это желание, пожалуй, даже сильнее, чем желание подчинить себе волю всех ярлов без исключения. Но интуиция подсказывает, что отец отправит вместо себя одного из братьев. Скорее всего, Витарра, ведь он всегда был у отца на побегушках.

Ярлы собираются в зале советов. Их оказывается больше, чем я думал. Ярл Вальгард из юго-западного графства, ярл Калле из восточных земель, Дагмар, правитель юго-востока, Вермунд с северо-запада. К моему удивлению, я слышу среди них и отца — ярла Йоргена, правителя западного графства. Из всех не явился лишь молодой ярл северо-восточного графства. Вероятно, потому, что я бросил его отца в темницу и пошёл войной на его вотчину. Что ж, для юнца, у кого едва обсохло молоко на губах, Агус неплохо соображает.

Я намеренно не выхожу к ним сразу, желая показать им, где их место. Из соседнего зала до меня доносятся их голоса, их негодующие, опасные речи. Те, кто поумнее, молчат или пытаются одёрнуть самых горячих.

— Это неуважение к совету! Роальд попрал все законы и правила! — восклицает ярл Вермунд.

— Остерегись, ты всё ещё говоришь о конунге! — предупреждает его Вальгард.

— Конунге?! Да любой бы из нас мог быть на его месте, если бы дочь Эйнара сделала иной выбор… И она всё ещё может сделать его, расторгнув брак. Настало время Роальду отречься от короны. Слишком много несправедливых решений он принял за последнее время. Таким путём он ведёт Дваргус к гибели.

— Ты слишком сгущаешь краски, — произносит ярл Калле. — Если мы будем свергать своего правителя после каждой ошибки, то вскоре править будет некому.

— Но это не просто ошибки! — возмущается Вермунд. — Где сейчас ярл Йоран? Что стало с северо-востоком? И где сама дроттнинг Эмма? Мне донесли, что ей пришлось бежать из столицы и скитаться по разным графствам в поисках защиты. Разве это правильно?! Она дочь покойного конунга, представительница древнего знатного рода.

— Я слышал, что дроттнинг опозорила своё имя и род, пойдя на супружескую измену, — угрюмо произносит Дагмар.

— Такие слухи пытался распустить Роальд. А вот до меня дошла информация, что Её Величество носит божественное дитя!

Я невольно напрягаюсь. То, что слух о положении Эммы дошёл до ярлов, очень скверно. Если они поверят в это, то договориться с ними будет гораздо труднее.

— Неужели? — бросает недоверчиво Вальгард.

— Калле! Чего ты молчишь?! Скажи им, о чём толковала твоя тётка! — снова подаёт голос Вермунд.

Я весь обращаюсь в слух, однако Калле не