Верность - Алеата Ромиг

ее дьявол злее моего. Возможно, она была частично права — если бы Орен был моим единственным дьяволом. Но это было не так. Моим дьяволом была целая семья. Может, пришло время для решающей битвы.

Глава 22

Чарли

Сутки спустя я расхаживала по гостиной нашего гостиничного люкса. За открытыми портьерами, несколькими этажами ниже, бурлила Саванна. Несмотря на ноябрь, туристы продолжали гулять по мощеным улочкам и заглядывать в лавки. В детстве я никогда не понимала этого восторга. Теперь, пожив в других местах, я поняла. По сравнению с Нью-Йорком воздух Джорджии был мягким, а историческое наследие, которое я раньше воспринимала как нечто само собой разумеющееся, дарило приезжим массу впечатлений.

Улицы уже начали украшать к Рождеству, и в окнах заиграли огни.

Новый телефон у меня в руке завибрировал. Пришло сообщение, которое я ждала.

Делорис: В ДВА ЧАСА В ПОЛИЦЕЙСКОМ УПРАВЛЕНИИ САВАННЫ-ЧАТЭМА. ВСТРЕЧАЕТЕСЬ С ДЕТЕКТИВОМ ПАМЕЛОЙ МИНС. ДЭРИЛ ОУЭН БУДЕТ СОПРОВОЖДАТЬ ВАС С ЧЕЛСИ.

Я выдохнула. Я бы предпочла, чтобы Нокс был рядом, но юридическая помощь сейчас важнее. Помимо присутствия мистера Оуэна, я планировала играть роль наивной наследницы, пока не придет время раскрыть карты.

Делорис и Нокс провели часы на «Бэтплане» и снова в номере отеля прошлой ночью, объясняя детали завещания моего деда. Мне нужно было научиться принимать их информацию, а не ставить ее под сомнение, хотя временами это было трудно. Мне требовалось время, чтобы осознать: Нокс, Орен и Делорис заполучили документ, который я никогда не видела, а мама не видела до недавнего времени.

Безусловно, значение документа было колоссальным, выходящим далеко за рамки моего брака и наследства. Там были страницы, статьи и разделы, посвященные «Монтегю Корпорейшн», ее структуре и подразделениям. Я не была той наивной девочкой, за которую меня выдавал Алтон, но, честно говоря, это превосходило мое понимание. Моя степень по политологии и бизнесу давала какую-то базу, но то, что спроектировал дед, не было типичной бизнес-структурой.

Как семейная компания, она имела положение, позволявшее подразделениям выходить на биржу. Это была существенная часть корпорации. Как публичные активы под эгидой «Монтегю», новости об аресте Брайса в связи с нашей свадьбой определенно должны были повлиять на стоимость акций. Нокс и Орен держали людей наготове, чтобы следить за цифрами.

Я никогда не думала, что меня будет волновать «Монтегю Корпорейшн», но теперь, зная, что у мамы есть законные права на компанию, я изменила мнение. К несчастью, арест Эдварда Кармайкла Спенсера стал заголовком на многих финансовых каналах, где также ставилась под сомнение его связь с корпорацией. Даже машина «Монтегю» не могла утаить эти новости. В конце концов, было найдено тело.

Чего мы не видели ни по ТВ, ни в интернете, так это разговоров о моем браке. Обсуждали вечеринку по случаю помолвки в ночь ареста Брайса, но на этом все. Нокс, однако, видел лицензию. Даже полиция называла меня «миссис Спенсер», но с вечера субботы эта информация словно испарилась. Без сомнения, ее сочли менее значимой, чем арест Брайса и обнаружение тела Мелиссы. Один из репортажей даже показывал протестующих у ворот Каррмайкл-Холла.

Возможно, Делорис была права, и нам не придется бороться с самим браком.

Делорис и Нокса интересовала инфраструктура и совет директоров. Я была удивлена, узнав, что совет избирается. Пока они не объяснили, что текущая структура позволяет голосовать за него только акционерам.

У «Монтегю Корпорейшн» было мало акционеров. Почти девяносто процентов акций принадлежало маме и мне. Всеми нашими долями управлял Алтон. Сам по себе он не имел прав, но обладал доверенностью как муж мамы и мой доверительный управляющий. С этой властью он и избирал совет директоров, который назначил его гендиректором.

Quid pro quo (услуга за услугу) во всей красе.

Если бы мой брак с Брайсом не состоялся или был аннулирован, без кодицилла (дополнительного приложения к завещанию) корпорация и все активы отошли бы «Фицджеральд Инвестментс» — Алтон был бы обеспечен. С кодициллом активы возвращаются законным наследникам, маме и мне. Однако корпорация — другое дело. С вступлением кодицилла в силу совет директоров распускается, и «Монтегю Корпорейшн» становится публичной компанией.

По словам Нокса, арест Брайса в сочетании с вечеринкой и моим статусом наследницы может привести к двум исходам. Первый: когда акции станут публичными, мы с мамой сможем выкупить их по сниженной цене и сохранить контроль. Мы будем покупать корпорацию у самих себя. Второй: мы можем потерять контроль в пользу инвесторов, готовых наброситься на раненый, но исторически прибыльный актив. Теоретически, кто угодно, включая Алтона, мог бы выкупить контрольный пакет.

Они оба хотели, чтобы я досконально знала завещание перед встречей с Ральфом. Они были уверены: Алтон будет манипулировать всем в своих интересах. Мы просто не знали, как далеко он зайдет.

Дэрил Оуэн был высоким, красивым мужчиной с кожей цвета темного шоколада. Он казался моложе Ральфа и Алтона, но старше Нокса.

— Мисс Коллинз, приятно познакомиться.

Я улыбнулась, благодарная за то, что услышала «Коллинз», а не «Спенсер». — Спасибо, что помогаете нам.

После полудня он присоединился к нам в люксе. Хотя мы знали, что Ральф Портер хочет получить наши показания, было решено, что мы принесем больше пользы государству, помогая строить обвинение.

Мистер Оуэн хотел, чтобы мы с Челси понимали: его присутствие нужно, чтобы не давать лишней информации. Наши слова не были показаниями под присягой. Никто из нас не был под судом. Мы просто свидетели, которые оба контактировали с Брайсом накануне убийства. Я также была с ним в субботу вечером. Полиция выстраивала хронологию событий до предъявления обвинений.

Ральф не знал, что прокурору наши показания будут нужнее, чем ему. Неофициальный характер этой встречи — вот почему наше добровольное появление в участке было так важно. Вот почему мы вернулись в Саванну.

— Я подтвердил, что мистера Спенсера там не будет, — сказал мистер Оуэн.

Пульс участился, я посмотрела на Челси.

— Мы думали, он все еще в тюрьме, — сказал Нокс.

— Он там. Предъявление обвинений завтра утром.

— Завтра? Мы думали сегодня, — заметила Делорис.

Оуэн кивнул: — Штат запросил время. У них есть 72 часа на подачу документов. Даже Гамильтон и Портер не могут заставить их торопиться. Слушания по залогу не будет до завтра.

Я подумала о Мелиссе. Наверное, из-за новостей. Я видела ее фото десятки раз. Юная, простая красота Среднего Запада. Репортеры играли на этом: невинная первокурсница, совершившая ошибку, связавшись со старшим мужчиной. Предположение было нелепым. Они называли Брайса