Дом отравы и крови - Алексис Л. Менард

– Я тоже с вами! Хочу испытать в деле, чему я научилась, – звонко сказала Эсме и тут же продемонстрировала новое оружие собственного изобретения. Четыре метательных ножа медленно поднялись из потайных карманов и зависли в воздухе вокруг нее. – Если Сабина выставила вокруг арены обычных охранников, вам понадобится как можно больше рук, чтобы туда прорваться.

Часы отсчитали еще минуту, и я ощущал собственные кости как раскаленные железные прутья, прижигавшие меня изнутри нетерпением.

– Хорошо. – Я кивнул Лотару. – Собирай людей, встретимся на Улице Соли.

Он кивнул, и в глазах его читалась та же самая жажда мести. Я знал, что он лучше всех остальных моих братьев понимал важность поступка Миллы.

Гримм встретил нас у двери, подав мне пальто и дробовик. Я закинул и то и другое на плечо, как раз когда Эсме и Адлер подогнали экипаж, на запятках которого стоял Лотар. Он зло улыбался, а глаза горели жестоким огнем. Полная готовность к яростной схватке.

– Вызволим вашу супругу, босс.

Глава 19

Камилла

Отец предупреждал меня, что будет, если вывести из себя людей, которых злить не стоит. Он предостерегал меня, чтобы не искала неприятностей на свою голову, и говорил, что любопытство вовсе не похвальная, а губительная черта. Нужно было серьезнее относиться к его наставлениям, прежде чем шпионить за Нико и напороться при этом на кровососов. Однако, как сказал Арамис, я была проклята, и неудачи тащились за мной тенью. Что ж, по крайней мере, в этот раз платить за мои ошибки придется только мне.

Мне принесли ножи и виски. Даже не хороший, а тот, что стоит на нижней полке, и достают его только тогда, когда все уже надрались до такой степени, что не почувствуют разницы между хорошим напитком и этим пойлом. Впрочем, плевать на качество, оно помогло мне хотя бы немного успокоить разыгравшиеся нервы. Рюмка, чтобы приглушить страх, вторая – на удачу, а третья – чтобы отключиться, когда неведомая тварь неизбежно меня убьет.

Какой-то мужчина открыл дверь моей клетушки и сказал:

– Пора.

Меня провели по туннелю, прорытому даже глубже, чем рынок или клуб. В конце него горел свет. Стальные створки ворот разъехались в стороны, пропуская нас вперед. За ними находилось место, которое можно было назвать небольшой ареной. Плоскую сцену окружали распложенные амфитеатром зрительские места – не больше, чем в зале ожидания, – и все они были разделены металлическими решетками, ограждавшими нижний этаж.

Я все еще была в узком платье до колен и прозрачных колготках, и я чувствовала себя еще более уязвимой, чем когда-либо, в тусклом свете фонарей и под пристальными взглядами толпы. Мне выдали ремень для кинжала и несколько метательных ножей: не для того, чтобы помочь, а чтобы растянуть представление как можно дольше. Люди пришли за эффектным зрелищем, и я должна была его показать.

С другой стороны сцены находились вторые ворота. За решеткой загремели цепи, и кровососы выволокли тварь к выходу из туннеля, подгоняя к яме. Я стиснула рукоять кинжала, лишь бы Сабина и публика не заметили, как дрожат у меня руки. Взгляд Сабины был направлен поверх вторых ворот, а в руках она держала большой бокал, откуда потягивала темно-красный напиток. Поймав мой пристальный взгляд, она улыбнулась: белые зубы были измазаны кровью.

– Сегодня вечером, – прокричала она в толпу, – мы представляем на арене нового зверя. Демона, который мог появиться на свет только за жутким Порогом Небытия. Сразится за свою свободу единственная и неповторимая Камилла Маркезе. Принцесса пара теперь приманка для зверя в моей яме. Это выгодная для вас ставка, ведь точно так же ее семья получала прибыль с нас, когда потомки Отмеченных поселились на Острове.

Толпа заулюлюкала, бросаясь оскорблениями в адрес моей внешности, моей семьи и моего ума. Меня смешивали с грязью, сидя на безопасном расстоянии, плевали сквозь прутья решетки; травля подстегивалась выпивкой и ожиданием зрелища моей смерти. Они сгорали от нетерпения, они хотели карать – худшая сторона человечества открывалась мне с арены точно так же, как выставили на всеобщее обозрение меня саму.

Я поклялась всем Святым, если, конечно, мольбы долетали до них в Пустоту, что если я переживу все это, то избавлю мир от созданий подобного рода. Я сотру с лица земли их жестокость пулей и молитвой.

– Открывай уже эти гребаные ворота, Сабина, – потребовала я.

Как одна фальшивая королева – другой. Она кивнула паре мужчин, что стояли на входе и следили за открывающим механизмом.

Металлические ворота застонали, когда их створки разъехались, и в этот момент из темного туннеля за ними выскользнули темные щупальца черного тумана. Они вились подобно туману над рекой, мрак лентами расползался по заляпанному кровью полу. Послышались тихие шаги приближающегося неведомого существа. В проходе появилась его голова: он осматривал круг света, падающего на арену. У меня перехватило дыхание – я глядела в пустоту, которая и подсказала его имя.

Тварь выползла на четырех конечностях, но, едва заметив меня с другой стороны арены, встала на задние ноги, почти доставая головой до потолка-купола – минимум два моих роста. На голове твари росли рога, где чередовались черные и красные полосы, сочетавшиеся по цвету с шипами, спускавшимися по всему хребту до кончика хвоста. Обе руки твари выглядели пугающе похожими на человеческие, но были покрыты шипами, острыми, как и ее когти.

Я сделала шаг назад, ощутив, как гладкая стена арены не дает мне отступить. Тварь шагнула вместе со мной, и из темного провала в ее черепе выскользнул длинный кроваво-красный язык, словно она принюхивалась к моему запаху. Ее громадное туловище ровными рядами покрывала чешуя, отражающая свет фонарей подобно тысячам переплетенных между собой камешков оникса. Я не могла обнаружить на ее теле ни одного отверстия, куда можно было бы ударить клинком, ни одного слабого места.

Как и у большинства тварей из Пустошей, на ногах у нее тоже были когти – по шесть на каждой. Хвост, что хлестал по бокам, заканчивался жалом, как у ядовитого скорпиона, который как-то раз укусил Жиля. Тварь дважды издала в мою сторону щелкающий звук, и я заставила себя сглотнуть желчь, подкатившую к горлу, подавляя страх, который только сделает из меня еще более легкую добычу.

Но не от вида этого существа и не от щелкающего