Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Для моей безопасности? — прошипела я. — А меня спросить?

Инспектор вздохнул. Терпеливо, как вздыхают над несмышлёными детьми.

— Мадам, — сказал он. — Правила существуют не просто так. Их писали не для того, чтобы портить вам жизнь, а для защиты всех участников процесса. Инкуб, испытывающий романтические чувства к клиенту, не может объективно оценивать его потребности. Он будет стремиться угодить, а не помочь. Это снижает качество услуг и может навредить клиенту. Эмоционально, а иногда и физически.

— Мне не вредит, — сказала я твёрдо. — Мне помогает. Он помог мне больше, чем кто-либо за последние три года.

Инспектор посмотрел на меня.

— Вы так считаете сейчас, — сказал он спокойно. — Но через месяц, когда контракт закончится, вы его забудете. А он, если так решит гильдия, тоже забудет вас.

Я замерла.

— Что?

— Стандартная процедура, — пояснил инспектор, поправляя очки. — При аннуляции контракта по причине серьёзного нарушения воспоминания стираются у обеих сторон. Он тоже начнёт с чистого листа. Без груза, без сожалений, без привязанности, которая мешала ему работать.

Я смотрела на него и не верила.

— То есть вы хотите сказать... если нас признают виновными, мы оба друг друга забудем?

— Именно так, мадам. Это гуманно. И эффективно. Никто не страдает, никто не помнит, все двигаются дальше.

— Но это же... — я запнулась, потому что слова кончились. — Это неправильно.

Инспектор склонил голову набок.

— Поверьте, мадам, так лучше для всех.

Инспектор протянул Риэлю бланк и ручку.

— Распишитесь. Копия останется у вас. Заседание комиссии состоится через две недели. Явка обязательна для обеих сторон. Адрес и время указаны в уведомлении.

Риэль взял бланк дрожащими руками. Посмотрел на него невидящим взглядом. Потом расписался — криво, размашисто, не так аккуратно, как обычно. Инспектор оторвал копию, протянул ему, спрятал оригинал в папку.

— Удачи, — сказал он на прощание. — Она вам понадобится.

Дверь закрылась.

Щёлкнул замок.

И в квартире повисла тишина.

Риэль стоял посреди кухни, сжимая в руках протокол, и молчал. Смотрел в одну точку — на стену, где две недели назад красовались дыры от его рожек.

Я подошла к нему. Осторожно, медленно.

— Риэль...

— Не надо, — сказал он тихо. — Пожалуйста, не надо ничего говорить.

— Но...

— Лея, я прошу.

Я замолчала. Стояла рядом и смотрела, как он дрожит. Не сильно, едва заметно, но дрожит. Как лист на ветру. Его хвост метался по полу, выписывая нервные круги.

— Я пойду в душ, — сказал он вдруг. Голос звучал глухо, безжизненно. — Мне нужно... побыть одному.

— Риэль...

— Пожалуйста.

Он прошёл мимо меня, не глядя, и скрылся за дверью ванной. Щёлкнул замок — на этот раз изнутри.

Я осталась одна.

Софи. Черт возьми. Кто просил тебя орать? И почему я не засунула тебе кляп в рот?

Стояла посреди кухни, смотрела на закрытую дверь и не знала, что делать. В голове было пусто. Только одна мысль билась, как птица в клетке: «У нас две недели».

Я опустилась на стул. Потом сползла на пол. Прислонилась спиной к стене и уставилась в потолок.

Из ванной доносился шум воды — Риэль включил душ. Я сидела и слушала этот шум, и почему-то от него становилось только хуже. Он там, за дверью, один. Со своими мыслями, со своим страхом. А я здесь, и ничем не могу помочь.

— Что же делать? — прошептала я в пустоту. — Что же теперь делать?

Вода шумела. Где-то за стеной соседи включили телевизор — глухие звуки рекламы. Всё как всегда. Только теперь всё по-другому.

Я сидела на полу, обхватив колени, и смотрела на дверь ванной. Минута. Две. Пять.

Вода всё шумела.

И вдруг — грохот.

Такой, что я подскочила на месте. Звук упавшего тяжёлого предмета, треск, плеск воды — всё смешалось в одну какофонию.

— Риэль? — крикнула я, вскакивая.

Тишина. Только вода продолжает литься.

— Риэль!

Я рванула к двери. Дёрнула ручку — заперто.

— Риэль, чёрт возьми, ответь!

Тишина.

Я огляделась в поисках чем открыть, но некогда было искать отмычки или ломики. Я просто отошла на шаг и со всей дури врезала ногой по двери. Раз. Два. С третьего раза замок хрустнул, и дверь распахнулась.

Я влетела внутрь и замерла.

Риэль стоял в душе.

Голый.

Мокрый.

С шампунем в волосах, который стекал по лицу и капал с подбородка.

И с рожками.

Два аккуратных, изящных, тёмно-серых рога торчали из его головы, и на них... висела занавеска.

Вся конструкция — пластиковая штанга, кольца, сам занавес с рисунком рыбок (да, у меня занавеска с рыбками, и что?) — рухнула и теперь висела на его рожках, как гигантский воротник. Штанга упёрлась ему в плечо, кольца звенели при каждом его движении, а ткань облепила голову и спину, делая его похожим на очень странное существо из подводного мира.

Мы смотрели друг на друга.

Я — с открытым ртом, тяжело дыша после бега и попыток выбить дверь.

Он — с ужасом в глазах, занавеской на рогах и шампунем, стекающим по лицу.

Вода продолжала литься.

— Лея... — прошептал он наконец. Голос у него был сдавленный, не от боли — от стыда. — Я... это... выйди, пожалуйста.

Я не вышла. Не могла. Потому что ноги приросли к полу, а мозг отказывался обрабатывать увиденное.

Риэль пытался прикрыться обрывком этой самой занавески. Дёргал то в одну сторону, то в другую, но ткань только сильнее запутывалась в рожках.

— Лея! — простонал он, краснея ещё сильнее. — Пожалуйста! Выйди!

— Я... — Я сглотнула, пытаясь вернуть дар речи. — Я сейчас. Я помогу.

— Не надо помогать! — воскликнул он в отчаянии. — Надо выйти! Просто выйти!

Но я уже шагнула вперёд, попав прямо под струи воды из брошенной лейки. Холодная — он, видимо, даже не включил горячую, либо не успел закрыть кран с холодной водой. Я зашипела от противных струек, и закрыла кран.

— Стой смирно, — сказала я, хватая край занавески. — Не дёргайся, а то хуже запутаешь.

Он замер. Стоял статуей, только дрожал — то ли от холода, то ли от стресса.

Я начала аккуратно высвобождать его рожки. Они были твёрдыми, гладкими на ощупь, и ткань действительно застряла намертво — зацепилась за острые кончики и теперь не слезала.

— Как ты умудрился? — спросила я, пытаясь отцепить кольцо от рога.

— Я задумался, — сказал он тихо. — И рожки проявились сами. Я даже не заметил сначала. А потом повернулся, чтобы взять шампунь, и...

— И всё, — закончила я, справившись наконец с первым рогом.

— И всё, — эхом отозвался он.

Я перешла