Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Знаешь, — сказала я, возясь с узлом, — из всех инкубов, которых я знаю, ты самый... незабываемый.

— Это точно комплимент? Ты же знаешь только двоих, — спросил он с сомнением.

— Я уверена, что никто не смог бы так отличиться. Маркус, например, в жизни бы не смог застрять рогами в занавеске.

— Маркус вообще моется без занавески, — буркнул Риэль. — Он считает, что скрывать ему нечего.

— Тебе тоже, вообще-то, нечего, — ляпнула я, не подумав.

И замерла.

Повисла тишина. Даже вода, казалось, зашумела тише.

Риэль посмотрел на меня. Медленно, очень медленно его лицо начало менять цвет — от бледного к розовому, от розового к красному. С каждой секундой он становился всё более пунцовым, пока не сравнялся цветом с перезрелым помидором.

— Лея, — выдавил он. — Ты... я... это...

— Я не то имела в виду! — быстро сказала я, чувствуя, что теперь и мои щёки начинают гореть. — Я имела в виду, что... ну, тебе нечего стесняться в плане... о боже.

— Пожалуйста, — прошептал он. — Просто помоги мне снять это. И мы никогда не будем это обсуждать. Никогда.

— Договорились, — выдохнула я.

Последний узел поддался. Занавеска с тихим шелестом упала на пол кафеля, освободив его рожки. Они торчали теперь гордо и независимо, мокрые, блестящие в свете лампы.

Я выпрямилась. Посмотрела на него.

Он стоял передо мной — мокрый, голый, с шампунем в волосах и рожками, которые никак не хотели исчезать. И смотрел на меня с таким выражением, будто я только что спасла ему жизнь.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не за что, — сказала я.

— Лея. Ты промокла.

— Заметил.

— И замёрзла.

— Тоже заметил.

— Тебе нужно переодеться.

— Нужно.

Мы стояли и смотрели друг на друга. И вдруг он улыбнулся. Робко, неуверенно, но улыбнулся.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я, готовая расплакаться. — Я тебя тоже.

— Даже после этого?

— Особенно после этого.

Он шагнул ко мне и обнял. Я прижалась к нему, чувствуя, как дрожит его тело — то ли от холода, то ли от всего сразу.

— Всё будет хорошо, — сказала я, уткнувшись носом ему в грудь. — Мы что-нибудь придумаем.

— Ты правда так думаешь? — спросил он тихо.

— Я знаю, — соврала я. Потому что не знала. Совсем не знала. Но ему нужно было это услышать.

Он вздохнул. Глубоко, с облегчением.

— Лея...

— М?

— Спасибо, что помогла.

Я фыркнула.

— А что мне оставалось? Дверь выбила, между прочим. Замок теперь сломан, между прочим. Будешь чинить.

— Буду, — серьёзно кивнул он.

— Ты, кстати, почему не крикнул в ответ, что с тобой всё нормально? Я же волновалась. Стою там, слушаю грохот, а ты молчишь как рыба.

— Я хотел быстренько заставить исчезнуть рога и всё починить, — сказал он виновато. — Думал, сейчас освобожусь, выйду и скажу, что всё в порядке. Не думал, что ты ворвёшься.

— А надо было думать, — наставительно сказала я и вышла из ванной. Мокрая, замёрзшая, но почему-то счастливая.

Через десять минут я сидела на диване в сухой пижаме, завёрнутая в плед, с чашкой горячего чая. Из ванной доносился шум воды — Риэль домывался. Без происшествий, судя по тишине.

Потом вода стихла. Ещё через пять минут он вышел — в халате с цветочками (бабушка подарила год назад, а он оказался слишком большим и дурацким, поэтому я благополучно вручила его Риэлю, и теперь это был его халат), с мокрыми волосами и без рожек. Сел рядом на диван.

Я прижалась к нему, чувствуя, как постепенно уходит холод, как расслабляются мышцы, как дыхание становится ровнее. Под халатом он был тёплым — видимо, душ всё-таки согрел.

— Мы справимся, — пробормотала я куда-то ему в плечо. — Обязательно справимся. Я не дам им нас разлучить. Даже если придётся пойти в эту вашу Гильдию и устроить там скандал. Я умею, между прочим. Софи научила.

— Лея, — сказал он тихо.

— М?

— Сейчас пойду в архив.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— В какой архив?

— В магический, — пояснил он. — Тот, где я раньше работал. У меня остался доступ — временный, на время действия контракта. Может, найду что-то, что поможет нам.

— Что именно?

— Не знаю. Прецеденты. Лазейки в правилах. Старые контракты, которые пересматривали в похожих ситуациях. Там миллион документов. Если покопаться...

— Это законно?

Он поморщился.

— Не совсем. У меня нет официального разрешения на доступ к архиву после переквалификации. Но и прямого запрета тоже нет. Формально я могу зайти, пока действует старый пропуск. Просто... не должен.

— Риэль, — сказала я. — Если тебя поймают...

— Если меня поймают, хуже уже не будет, — перебил он. — Мне всё равно грозит аннуляция контракта и стирание. Что они сделают — добавят штраф?

Я смотрела на него и видела в его глазах ту самую решимость, которая появлялась у него в самые критические моменты. Когда он встал между мной и Маркусом. Когда он сдавал переаттестацию. Когда он в первый раз поцеловал меня.

— Ты уверен? — спросила я.

— Нет, — честно ответил он. — Но попробовать стоит.

— Я с тобой.

— Лея... — Он взял мои руки в свои. — Это не тот архив, в котором мы были в прошлый раз. Тот был общий, для всех. А это гильдийский архив. Центральное хранилище. Там магическая защита другого уровня. И они сразу ощутят твою энергию. Человека в зоне с ограниченным доступом. Это нарушение само по себе, даже если мы ничего не сделаем.

— Но...

— Если ты пойдёшь со мной, нас поймают с вероятностью девяносто девять процентов, — сказал он мягко, но твёрдо. — А если я пойду один... у меня есть старый пропуск. Я свой. Меня не остановят, даже если увидят. Скажу, что забыл кое-что из личных вещей. Уволенные сотрудники имеют право на один визит в течение месяца после ухода. Я ещё вписываюсь в сроки.

Я смотрела на него и понимала, что он прав. Что я буду обузой. Что моё присутствие только увеличит риск.

— Я не хочу, чтобы ты шёл один, — сказала я тихо, сжимаясь в него ещё сильнее.

— Я тоже не хочу, — сказал он, проводя ладонью по моим волоса. — Но так надо.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом улыбнулся — устало, но тепло.

— Всё будет хорошо.

— Ты врёшь.

— Немного. — Он улыбнулся шире. — Но я постараюсь, чтобы стало правдой.

— Риэль...

— Лея. — Он коснулся пальцами моих губ. — Я пойду, поищу, вернусь. Ты пока поспи. Завтра будет тяжёлый день.

— А если ты не вернёшься?

— Вернусь. — Он сказал это так уверенно, что я почти поверила. — У меня теперь есть