Инкуб на сессию - Аника Ледес

Я посмотрела на него. На его растрёпанные волосы, на испуганные глаза, на хвост, нервно мечущийся по полу. На то, как он сжимает край свитера побелевшими пальцами. На то, как дрожат его губы, хотя он пытается улыбаться.

— Риэль, — сказала я.

— Да?

— Заткнись.

— Я ничего не говор...

Я пересекла комнату за три шага. В голове не было ни одной мысли — только это дурацкое, отчаянное, горячее «сейчас или никогда». Я схватила его за свитер, притянула к себе и поцеловала.

Я ожидала, что он застынет. Что будет тот самый неловкий, робкий Риэль, который не знает, куда деть руки, и краснеет от каждого прикосновения.

Я ошиблась.

Его руки — твёрдые, уверенные — обхватили мою талию и прижали к себе так, что я забыла, как дышать. Никакой робости. Никакой неуверенности. Только я, он и этот поцелуй, в котором было всё — и отчаяние прошедших дней, и страх потерять, и надежда, и какое-то бешеное, пьянящее счастье.

Он углубил поцелуй, и это было... профессионально. Очень профессионально.

Я задохнулась. Буквально. Воздух кончился, мысли кончились, осталось только ощущение его губ, его рук, его близости. И его хвост — горячий, живой — медленно обвился вокруг моей талии, прижимая ещё крепче.

Когда он наконец оторвался, я смотрела на него круглыми глазами, пытаясь восстановить дыхание. Сердце колотилось где-то в ушах. Губы горели.

— Ты... — выдохнула я. — Откуда ты так... умеешь?

— Я инкуб, — сказал он просто, и в его голосе послышалась лёгкая хрипотца, от которой по коже побежали мурашки. — У меня проблемы только с коммуникацией и магией. А это... это базовый уровень.

— Базовый? — переспросила я, чувствуя, как щёки заливает краской.

— Для инкубов категории А — да, — он чуть заметно улыбнулся. — Для меня — почти подвиг. Я волновался.

Он улыбнулся. Не робко, не неуверенно — а так, будто знал что-то, чего не знаю я. Его хвост, всё ещё обвивающий мою талию, чуть заметно дрогнул.

— Лея, — сказал он, и улыбка вдруг исчезла с его лица. — Ты уверена? Во всём этом. В нас.

— Что значит — уверена? — я нахмурилась.

— То и значит. — Он осторожно, будто боялся спугнуть, провёл пальцами по моей щеке. — Если мы... если это случится... всё станет сложнее. Нам придётся быть очень осторожными.

— Почему?

— Потому что если в Гильдии узнают... — Он замолчал, подбирая слова. — Лея, то, что мы сейчас делаем — это нарушение. Инкубы не имеют права вступать в романтические отношения с клиентами во время действия контракта.

— Но мы же...

— Я знаю, — перебил он мягко. — Я знаю, что это не по контракту. Что это по-настоящему. Но для Гильдии это не имеет значения. Для них это нарушение этики, нарушение профессиональной дистанции. И если кто-то узнает... — Он сглотнул. — Меня могут отправить на переработку. А тебе сотрут память. И мы оба ничего не сможем с этим сделать.

Я замерла.

— Переработку? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Да. — Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было страха. Только усталость и какая-то тихая, спокойная решимость. — Если нас раскроют — меня утилизируют. А ты меня даже не вспомнишь.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, этого не будет.

— Лея...

— Никому не скажем, — перебила я, хватая его за руки. — Ни одной живой душе. Кроме Софи.

— Софи? — он моргнул. — Но она же...

— Софи — моя лучшая подруга. — Я сжала его пальцы. — Если с нами что-то случится, она должна знать. На случай, если понадобится... ну, не знаю, прикрывать нас. Или вытаскивать. Она юрист, в конце концов. Она умеет заметать следы.

Он смотрел на меня долгим, долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулся — той самой тёплой, робкой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Ты невероятная, — сказал он тихо.

— Я знаю, — усмехнулась я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Так что теперь мы в этом вместе. До конца. Что бы ни случилось.

— До конца, — повторил он.

— И если они попробуют тебя утилизировать, — добавила я, — я лично приду в эту вашу Гильдию и устрою там такой скандал, что они пожалеют, что вообще родились. У меня есть опыт. Я с Софи практиковалась.

Он рассмеялся. Коротко, нервно, но рассмеялся. И прижал меня к себе так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. В унисон с моим.

Где-то вдалеке залаяла собака, проехала машина, зажегся фонарь под окном. Обычный вечер. Обычный город. Обычная жизнь.

Только теперь не обычная. Теперь наша.

Глава 13

Утро понедельника началось с того, что я проснулась и поняла: мне совершенно не хочется вставать. Вообще. Никуда. Ни на какие пары.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и глупо улыбалась. Вчерашний вечер прокручивался в голове на повторе: поцелуй, его руки, его хвост вокруг моей талии, второй поцелуй, третий... Мы заснули на диване, кажется, часа в два ночи, так и не добравшись до кровати. Я — на груди у Риэля, он — с моей рукой в своей и счастливой улыбкой на лице.

— Лея, — раздалось с кухни. — Ты проснулась? У тебя первая пара через час.

Я застонала и натянула одеяло на голову.

— Не пойду.

— Что?

— Не пойду, — повторила я громче. — Прогуляю.

В дверях спальни появился Риэль. Одётый, причесанный, с чашкой кофе в руках — идеальный, зараза.

— Лея, у тебя сегодня семинар по материаловедению, — сказал он строго. — Профессор Ковач отмечает пропуски. Если пропустишь, могут быть проблемы.

— Плевать, — сказала я из-под одеяла. — Хочу с тобой побыть.

Риэль замер. Я выглянула из-под одеяла и увидела, что он покраснел. Даже уши заалели.

— Лея, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал строго, но получалось плохо, потому что он улыбался. — Это... ну... мы можем побыть и после пар. А сейчас тебе нужно идти.

— Не хочу.

— Надо.

— Риэль!

— Лея!

Мы смотрели друг на друга. Я — растрёпанная, сонная, с наглой улыбкой. Он — строгий, но с хвостом, который выдавал его с потрохами — кончик подрагивал, закручиваясь в забавные спиральки.

— Ладно, — сдалась я. — Уговорил. Но ты встретишь меня после пар?

— Конечно, — сказал он. — Я буду ждать у входа. Обещаю.

Я вздохнула, села на кровати и взяла кофе.

Пары тянулись бесконечно. Материаловедение, потом история дизайна, потом практикум по колористике. Я смотрела на часы каждые пять минут, рисовала на полях рожки и думала о том, как он там, ждёт ли, волнуется ли.

После последней пары ко мне подбежала Софи.

— Ты