Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Ты отлично выглядишь, — сказал он, скользнув взглядом по платью.

— Спасибо, — натянула улыбку я, опускаясь на пассажирское сиденье. — Ты тоже.

Машина тронулась. Салон пах дорогим парфюмом и кожей. За стеклом проплывали огни, люди, витрины. Где-то там, в одной из этих витрин, мы стояли с Риэлем и выбирали кружки. Парные. Синюю и белую. Он смотрел на них так, будто это не посуда, а произведение искусства... Да хватит уже, Лея.

Машина въехала на набережную. Впереди засияли огни ресторана.

Я глубоко вздохнула.

Ресторан оказался именно таким, как я представляла: уютный зал с приглушённым светом, свечи на столах, вид на набережную.

— Ну, рассказывай, — сказал Матис, когда нам принесли вино. — Как ты вообще? Я слышал, ты Альтаира сдала.

— Сдала, — ответила я, кивая в подтверждение. — Четвёрку поставил.

— Четвёрку? — удивился он, распахивая свои голубые глаза. — Альтаир? Ты шутишь?

— Не шучу. Сама в шоке.

— Поздравляю, — он поднял бокал. — За четвёрку у Альтаира. Это достижение.

Мы выпили. Вино было лёгким, чуть терпким, приятным.

— А что с проектом? — спросила я.

— Заказчик был в восторге! Я тебя как раз хотел посоветовать ему, как консультанта по цвету.

— Консультанта? — переспросила я. — Серьёзно?

— Серьёзно. У тебя глаз хороший. Ты видишь то, чего не видят другие. Технике можно научить. Чувству цвета — нет.

Я смотрела на него и понимала, почему он нравится всем. Он умел говорить правильные вещи. Искренне. Без попытки понравиться.

Мы болтали ещё часа два. О проектах, о преподавателях, о планах на будущее. Матис рассказывал про свою семью, про то, как родители хотели, чтобы он стал юристом, а он пошёл в архитектуру. Я рассказывала про маму, про её вечные претензии, про то, как она не верила, что из меня выйдет толк.

— А сейчас верит? — спросил он.

— Не знаю, — честно сказала я. — После четвёрки у Альтаира, наверное, чуть больше.

— Это только начало, — улыбнулся он. — Ты сможешь.

К концу вечера мы вышли на набережную. Было прохладно, ветрено, но красиво. Огни города отражались в воде, где-то играла тихая музыка.

— Лея, — позвал Матис, останавливаясь.

Я остановилась рядом.

— Я очень рад, что мы наконец-то встретились, — сказал он, изгибая рот в нежной улыбке. Боже, какими добрыми были его глаза в этот момент, наполненными теплом и искренностью. — Ты мне правда нравишься.

Он смотрел на меня. Он ждал ответ.

— Ты мне тоже нравишься, — сказала я. И это было честно. Я не солгала. Я же три курса сохла по нему!

Он наклонился ближе.

И в этот момент в моей голове включился внутренний голос. Голос, который звучал подозрительно похоже на Софи, только пьянее и наглее.

«Он сейчас тебя поцелует, — сказал голос. — Красивый парень, романтика, вино, вид на набережную. Всё как в кино. А ты что? Ты вообще здесь?»

Я моргнула.

«Ты думаешь о нём? О Матисе? — продолжал голос. — Или о том, как там твой инкуб дома сидит, хвостом нервно метёт и прикидывает, не нарушил ли он сегодня случайно какой-нибудь пункт контракта?»

Матис был всё ближе.

«Он тебя поцелует через три... две... одну...»

— Подожди, — выдохнула я, уворачиваясь, будто от летящего в голову мяча.

Он замер.

— Что случилось?

Я смотрела на него и понимала, что должна сказать правду. Потому что если я сейчас позволю этому случиться, я буду чувствовать себя последней сволочью. И не перед ним — перед собой.

— Матис, — сказала я. — Ты замечательный. Правда. Красивый, умный, талантливый. Просто восхитителен. Любая была бы счастлива.

— Но?

— Но я не могу. Я просто последняя идиотка, Матис... Я... Я уже влюблена.

Сказала — и сама охренела от своих слов.

Матис смотрел на меня. Его лицо изменилось — не то чтобы стало злым, но определённо потеряло ту мягкость, с которой он смотрел весь вечер.

— В того репетитора? — спросил он, запуская руку в свои волосы.

Я промолчала.

— Лея, — сказал он, и в голосе появились жёсткие нотки. — Ты серьёзно? Ты пришла на свидание, зная, что любишь другого?

— Я... я думала...

— Что ты думала? — перебил он. — Что я буду рад узнать, что был запасным вариантом? Что ты дала мне шанс, а теперь просто забираешь его обратно?

— Матис, я не...

— Слушай, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Ты мне нравилась. Реально нравилась. Я думал, может, что-то получится. А ты всё это время... с ним.

— Я не обманывала тебя, — тихо сказала я.

— Ты сказала, что он просто репетитор. Друг, — напомнил Матис. — Что вы просто занимаетесь. Я спросил тогда, в метро, помнишь? Ты могла сказать правду. Но ты сказала, что он просто помогает тебе с учебой.

— Так и было. Сначала.

— А потом?

Я молчала. Потому что не знала, когда именно «потом» началось.

— Так не делается, Лея, — сказал Матис устало. — Нельзя давать человеку надежду, а потом говорить «ой, я уже влюблена». Это... Больно.

— Прости, — прошептала я, сжимая край платья в кулак.

— Да иди ты, — сказал он без злости, скорее с усталостью. — Иди к нему. Надеюсь, оно того стоит.

Он развернулся и пошёл в другую сторону, быстро, почти бегом. Я осталась стоять на набережной, чувствуя себя последней дрянью.

Он был прав. Во всём прав.

Я медленно побрела к метро. В голове крутилось: «Влюблена». Я сказала это. Вслух. Человеку, который имел был так добр и искренен ко мне.

И по мере того как я приближалась к дому, одна мысль становилась всё отчётливее. Холодная, циничная, но честная.

Я эгоистичная тварь.

Я только что разбила человеку сердце — ну, или хотя бы сильно помяла самолюбие. Я пришла на свидание, зная, что внутри меня уже живёт кто-то другой. Я дала надежду и отобрала.

И сейчас я иду домой, чтобы поцеловать того самого «другого». Который через месяц исчезнет из моей памяти. Который будет помнить всё — каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое слово. А я — нет. И ещё нас, возможно, за это накажут.

Эгоистичная. Бессовестная. Тварь.

Я остановилась перед подъездом. Посмотрела на светящиеся окна своей квартиры. Там меня ждал Риэль.

— Ну и пусть, — сказала я вслух. — Раз уж я эгоистичная тварь, так буду ей до конца.

Я толкнула дверь подъезда и поднялась наверх. Лифт вызывать не стала — ноги сами несли, сердце колотилось где-то в горле, и каждая секунда ожидания казалась вечностью.

В квартире горел свет. Риэль сидел за столом, уткнувшись в книгу, но по тому, как он подскочил при звуке открывающейся двери, было ясно — он не читал. Он ждал.

— Вы вернулись, —