Вечная погибель - Тигест Гирма

Махлет Адане, актор, двадцать два года (тюремное заключение на один год)

В голове Кидан закрутилось еще больше вопросов.

Разглашение дранактии… Кому ее мать рассказала правду? Похоже на глупую ошибку – провести целый год в тюрьме, потому что она не смогла сдержаться…

Мысли путались.

Это совсем не глупо. Особенно если ее мать предостерегала кого-то от совершения убийства.

Она открыла, просмотрела дело и нашла человека, которому ее мать раскрыла правду.

Аджоа Пиран.

Телефон Кидан чуть не треснул в ее руках. Казалось, все вело к этой женщине. И сегодня вечером она не уйдет без ответов.

33

Сузеньос

Сузеньос и Инико искали на этаже Ордена Бездны акторов определенного типа. Замкнутые, скрытые в тенях, мечтающие оказаться где угодно, только не здесь. Такие станут лучшим подношением.

Мысль, что Кидан ищет потенциального мужа всего в нескольких метрах от него, раздражала Сузеньоса даже больше, чем предательница Кварос. Но Башня Арканов давала редкую возможность поговорить с акторами за пределами Укслея.

Переманить их.

Несомненно, Сузеньос жалел, что привел сюда компаньона, но он не мог не думать о преимуществах.

Терпение Арин лопнуло, и она дала ему срок до вечера, требуя предоставить четырех акторов, а завоевать Нефрази без ее поддержки невозможно. И тогда артефакт окажется еще дальше.

Арест Самсона дал некоторые преимущества. Арин всегда ценила силу и хитрость, но время поджимало.

Сузеньос смешал остатки крови Кидан с алкоголем, стараясь растянуть ее на подольше. Везти ее сюда было почти невыносимо – так пьянил аромат. А еще это платье – оно развевалось в темноте, словно вращалась красная монета. Он чуть не съехал с дороги, заглядевшись на ее тело, на ниспадающие на спину косы. Даже сейчас – каждый раз, когда он закрывал глаза, она появлялась и исчезала из его поля зрения, как красное пламя, дразнящее, почти принадлежащее ему, но не совсем.

Сузеньос сделал глоток, поморщившись при мыслях о неизбежности предстоящего испытания. Он сосредоточился на цели. Выпускница Дома Луросов со страдающим видом опустила подбородок на согнутую руку.

– Знаешь, – начал Сузеньос, придвигаясь ближе.

Она напряглась, как напрягались все акторы, когда узнавали, кто он. В ее больших глазах замелькали ужасные истории. Дикий Сузеньос, убийца вампиров своего дома. Дикий Сузеньос, обманом заставивший людей подписать завещание. Много лет это раздражало, но теперь он привык. Он не хотел новых компаньонов.

Пока не появилась она.

Краем глаза он наблюдал, как Кидан болтает с человеческим юношей. Скоро ей станет скучно.

– Тебе положено участвовать в знакомствах, – небрежно заметил он. – Здесь много красивых мужчин.

Взгляд Лары Лурос скользнул по толпе – она продолжала держать дистанцию.

– Вижу.

Удрученный тон.

Брошенный в левую часть комнаты мимолетный взгляд. На молодого парня-актора из Дома Деларусов. Сузеньос пригляделся к нему, и от него не укрылась исходящая от мальчика ревность.

Идеально.

Запретная любовь.

Некоторые акторы становились любовниками – законы Укслея запрещали им жениться, ибо так они рисковали прервать род и произвести на свет нечестивых детей-выродков. Другие хотели уйти просто из-за мятежных настроений. Были и те, кого изгнали. При достойном вознаграждении любой актор с радостью покинет Укслей и присоединится к Нефрази.

Сузеньос называл потенциальных предателей «зеленым виноградом». Фруктом, еще не давшим вина.

Проблема в том, что изъятие такого большого количества акторов из Укслея могли расценить как сговор. Это противоречило Седьмому Закону Укслея и каралось принудительным обменом жизнями. Декан Фэрис натравит на Нефрази своих сиционов, и эти дикие убийцы всех уничтожат.

Нет, нужно выбрать идеальный момент.

Собирать «зеленый виноград» понемногу, чтобы Укслей ничего не заподозрил.

– Тебе от этого не противно? – продолжил он, позволяя голосу плясать. – Необходимость приходить сюда и выбирать мужа. Любовь не должна быть по принуждению.

Лицо Лары Лурос ожесточилось.

– Что ты знаешь о любви?

– Я? Много. Я любил когда-то. Она была воплощением темной красоты. Вечно злилась на меня. Одни шипы, кроме алых губ. Под моими пальцами они были нежнее лепестков. Но она предназначалась не мне. Нас разлучили звезды. И я по сей день жалею, что не сбежал с ней.

Он видел, как лед на ее лице тает, оставляя лишь огромные глаза и сострадание. Словно океанский прилив, он притянул ее к себе.

– Я вижу, как твой возлюбленный смотрит на нас… на тебя. Ты напоминаешь мне об упущенном счастье, – тихо прошептал он.

Она напряглась, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Я не понимаю, о чем ты.

Деларус сердито глянул в их сторону. Трудно было не ухмыльнуться.

– Наверное, это настоящая пытка. Притворяться, что тебе безразличен единственный человек, которого ты желаешь.

Она выпрямилась и ушла, закончив разговор, но взгляд Сузеньоса был прикован к Кидан. Она… улыбалась.

Почему она улыбается?

Парнишка рядом с ней потирал шею – нервный и жалкий. И ей это нравилось? Такая слабость?

Почувствовав взгляд Сузеньоса, она улыбнулась шире, и у него заныли клыки.

Он осмелился сделать еще один глоток. Лишь временное решение – как перекусывать фруктами, чтобы отвлечься от мяса.

Скоро ему понадобится еда.

– Что случилось с девушкой, которую ты любил? – Лара Лурос вернулась, снова привлекая его внимание.

Она переступила с ноги на ногу, кусая губу.

– Я сомневался. Ждал слишком долго. Не повторяй моих ошибок.

Ее голос стал жестким.

– И отказаться от всего? От дома, от наследства?

Декан называла это законом любви акторов. Актор мог завести любовника из другого дома, но они должны были отказаться от всего и уехать из Укслея. Ни один дом не мог помогать им во внешнем мире – иначе их ждало наказание. Состояние Укслея должно тратиться на будущее Укслея – акторов, которые вступали в браки с членами орденов и рождали детей, не прерывая род. Некоторые считали это жестоким, но Сузеньосу такая система нравилась.

Бывали и худшие способы обеспечивать воспроизводство акторов. По спине пробежала дрожь, и он загнал воспоминания о лагере Лусидио в угол разума, который поглощал все темные мысли.

Он опустил голову, почти коснувшись уха девушки.

– Все можно изменить. Есть одно место. Там, снаружи. Там такие люди, как ты и он, могут быть счастливы. Даже богаты.

Она недоверчиво подняла ресницы.

– А цена?

Он протянул руку.

– Если позволишь.

Она явно сомневалась, но любопытство в конце концов победило. Он вывел ее, поддерживая за спину. Как и ожидалось, любовник Лары быстро последовал за ними.

Сузеньос проводил Лару Лурос и ее возлюбленного, Рафа Деларуса, в здание театра за Башней Арканов. Скоро Инико приведет туда Арин.

Пара нервничала – они сидели в зрительном зале, держались за руки и перешептывались. Раф явно волновался и был