После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

гораздо лучше любви, только в груди все большую силу набирает липкое и скользкое чувство. Мне все больше кажется, что я продаюсь и даже цена мне уже назначена. Но я гоню это ощущение прочь, затыкаю в самый дальний угол своего сердца. К чему та любовь, если она так скоротечна, и причинить способна невероятную боль.

Я на секунду замешкалась перед машиной, вспомнила, как тянулась к Роме, как наслаждалась нашими чувствами. Разве такое забудешь? Казалось, что поменять это счастье невозможно ни на какие сокровища мира. Глупость. Все предают, а сделка выглядит гораздо честней и гораздо приятней.

Глава 23

Чезаро

Жажда мучит почти невыносимо, тьма давит на плечи, погасли все светлячки. Магии во мне нет, пусто. Впрочем, человеческих сил нет тоже. Руку приподнять и то сложно, жажда терзает горло, не дает сделать вдох. Шаги за дверью настораживают, пугают. И я не знаю, чего страшусь больше — того, что ко мне придут или, напротив, что бросят одного погибать взаперти.

Дроу слишком странная раса, чтобы я мог надеяться на милосердие с их стороны. И тем более я не жду ничего хорошего от хозяйки. Что ей стоило оставить мне просто плошку воды? Впрочем, я бы вряд ли до нее дотянулся. Но могла же она купить немного воды, когда мы шли мимо рынка? Хуже только то, что я не сдержал слова, не сказал эльтем Эстель, в каком мире искать Анну, бросил их обеих в беде, не отвел ее от любимой женщины. Удастся ли мне теперь сделать хоть что-то? Вряд ли, но я попытаюсь. Когда есть ради кого жить, появятся силы вынести все, что угодно. Боги не дремлют на небесах, они справедливы, они помогут мне.

Шаги все ближе к двери. Ошейник будто сжался на горле, напомнив мне, кем я теперь являюсь. Невольник, вещь и больше никто. И вести мне себя придётся именно так, как подобает в моем новом статусе. Стать игрушкой в руках женщины, если я хочу добиться от нее помощи, разыскать эльтем Эстель и передать ей весточку. Страх затмевает рассудок. Где твои честь и отвага, Борджа? Неужели ты и вправду все потерял? Шаги замерли перед дверью, будто отмерили последний рубеж. Я сжал в кулаке грубую простыню, хотел сползти на пол, встать на колени, но не смог этого сделать.

Внезапная вспышка света ворвалась в мою комнату, ослепила, высветила меня всего с ног до головы, украла полог тьмы, не дала даже им прикрыть стыд. Дроу безмерно жестоки и справедливы, надежды на милосердие нет.

— Очнулся? — я сразу узнал голос моей госпожи.

— Да, сиятельная.

Губы растрескались, голос слабый, услышит ли его дроу? Или сочтет за дерзость что промолчал? Эльтем подошла прямо к моей постели, похоже, что рассматривает меня без всякого стыда. Пятно света ползает над моим телом, слепит. И мне нечем прикрыться, все, что остается — комкать простыню в кулаке. Спустя целую вечность она поставила артефакт света на пол, я смог различить лицо дроу — прекрасное, напряженное, строгое.

— Пить хочешь?

Вопрос прозвучал с издевкой, ведь ей совершенно точно известно, что после магического воздействия пить я хочу просто невыносимо. Хотел бы я знать, что хозяйка потребует взамен одного глотка чист... Какой угодно воды. Гордость не позволяет согласиться, разум отчаянно ищет выход. Я не понимаю, что можно ответить, чтобы только не ухудшить своего положения, если такое вообще возможно. Да и разве станет меня поить с ложки женщина дроу? А сам я и кубок не в силах удержать в пальцах.

* * *

Анна

Дракона я оставила в машине, к себе не пригласила. Как я объясню уважаемому лэму, что в другом мире меня дожидается раб? Номер свекрови набрала — та сидит в каком-то СПА салоне и похоже не скоро еще вернется домой. Все, что я услышала от нее — акция, скидка, промо презентация, лучший день в ее жизни, свезло как коту, который прыгнул в ведро сметаны.

Номер пасынка набирать не стала, вряд ли он сегодня рано вернется домой. Зато картину повесила сразу, прямо поверх зияющей дыры портала. Благо, догадалась купить двусторонний скотч по пути. Надеюсь, он эту раму удержит. Завтра же раздобуду гвозди и повешу на них.

Практически в полете я отрезала кусочек курятины и бросила в кастрюлю. Бульон, так бульон. Целителю явно видней, чем нужно кормить рабов в таком случае, как наш. Пару сухарей я сунула в карман платья. Вроде все, можно идти? Я замерла перед порталом на секунду.

Набрать бы еще хоть во что-нибудь воду! Раб же пить, наверное, хочет. Раб. Даже в мыслях неприятно произносить это слово. Нужно не забыть спросить имя моей покупки. Угораздило же меня из жалости создать себе еще одну большую проблему! Можно подумать, мне моих собственных было мало.

Я вернулась на кухню, сунулась в шкаф, вытащила из него большую кастрюлю. Кружку бы ещё найти! И желательно ту, какой свекровь не хватится сразу. Я открыла навесной шкафчик, все чашки выставлены в ряд, так просто ни одну не утащишь. Тогда что? Может, стакан? Его пропажа точно будет не так заметна. Но набирать воду в стакан вроде как неудобно. Чашку можно было бы окунуть, держа за ручку, аккуратно, не намочив пальцы и не испачкав своей рукой воды. Нет, я понимаю, что невольнику все равно, как и что он будет пить, вряд ли парень брезглив или привередлив. Но мне очень хочется поступать с ним по-человечески, хотя бы ради себя самой. Не могу я унижать того, кто оказался целиком в моей власти.

Я встала на цыпочки и наконец-то заметила самую неприкаянную чашку этого дома, точней, кружку. Ромка ее мне подарил. С одного боку корова нарисована, с другой цветы и надпись посередине со значком фирмы. Свекрови эта кружка сразу не понравилась, а как по мне, так вполне симпатичная.

Я кое-как выманила кружку с полки одним единственным пальцем, который до нее доставал. И кто только выдумал эти навесные шкафы? Мне кажется, демоны или неприкаянные духи в качестве особо изощрённого издевательства. Висят эти шкафчики всегда высоко, глубокие такие, что уж точно ничего не