После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Как пожелаете, — зло прошептал он.

— Ты о воде сейчас или об имени?

— Обо всем. Я сознаю, что теперь полностью принадлежу вам. На все в моей жизни теперь есть только ваша воля, сиятельная эльтем.

— Назови свое имя.

— Его больше нет.

— То есть как?

— Я не достоин. Имя забрали у меня на суде, эльтем. Выбирайте любое, какое вам больше по вкусу.

Глава 24

Чезаро

Я заставил себя попросить, не смог выдержать соблазна при виде почти полной кружки чистой воды. Эльтем воспользовалась моей слабостью, села ближе, уложила мою голову себе на бедро. Ясно, какой платы она от меня захочет — иллюзорной любви, точней, ласки ее нежного тела.

Я не сразу заметил рисунок на кружке, хоть он и был выполнен очень ярко. Корова — самая безвольная из всех представителей домашней скотины, а рядом с ней идет надпись. Может, это какое заклятие? Может, оно вынудило меня унизиться до просьбы, или я действительно потерял всякое достоинство? Воин может только приказывать или требовать, я же теперь раб. Вот и опустился так быстро.

Эльтем издевается, не дала мне напиться как следует, отставила кружку. Не сразу, но набрала в нее еще совсем немного воды, приказала пить небольшими глотками. Хочет проверить, могу ли я быть терпелив, раз уж это бесценное качество для любовника? Вода быстро закончилась, дроу нерешительно поднесла сухарь к моим губам, в нос прокрался аромат дорогих специй, семян ванили, тонкие ноты пряностей. Я только и успел, что коснуться губами лакомства, эльтем тотчас его отняла.

— Ты еще слишком слаб, я размочу немного.

— Благодарю вас, хозяйка.

Я едва смог произнести последнее слово. Разум велит мне покориться, но гордость, тот несгибаемый стержень, который прочно засел во мне, никак не хочет гнуться. Видят боги, рабом я стал не по своей воле, но, если уж я проиграл в схватке с мачехой, если уж очутился здесь, то нужно смиряться. Проигравший всегда должен смириться. Жаль, я теперь знаю, что Анна жива. Как горько сознавать это и не иметь шанса ее увидеть, не прикоснуться к ней никогда. Ни сейчас, ни потом. Как бы жизнь ни сложилась, перед нею я никогда не предстану рабом. Лучше уж умереть здесь, в этой комнате.

Хозяйка подала мне размягчённый сухарь, коснулась им моих губ, я с жадностью откусил. Сейчас бы кусок доброго окорока, а лучше целую запечённую курицу! И чтоб сок капал с пальцев. Впрочем, на что я надеюсь? Знаю же, как кормят рабов — тем, что жаль выкинуть. Хорошо еще, что мне достались эти ломти засушенного бисквита, остатки от хозяйского ужина, а не что похуже. Повезет, так смогу уговорить кухарку давать мне остатки чистой еды, не объедки, а хоть куски хлеба.

Я заслышал шаги на втором этаже, а потом скрежетание когтей, шорох чего-то тяжелого и насторожился. Удар об пол, шорох, клацание зубов или цоканье каблуков? Следом шумное дыхание. Определённо там кто-то есть. Зверь это? Или человек тащит за собой что-то тяжелое? Я нервно сглотнул, девушка подала мне еще один кусок сухаря, я съел и его тоже. Медленно, аккуратно, как полагается есть привычную пищу.

Неважно, что я теперь вещь. Это не повод забыть о манерах. Везде и всегда я стану вести себя достойно. Эльтем кормит меня из руки, шаги все ближе к этой каморке. Чуть дрогнула ее рука, эльтем будто бы пришла в нетерпение. Скрежет когтей, это, конечно, не каблуки издают такой звук, определённо, за дверью животное. Но какое? Никак не могу угадать. По звуку зверь напоминает мне громадного ящера, я словно вижу его длинный хвост. Быть может, это варан? Крупная, безобидная ящерица, они встречаются в разных мирах. Я слышал, их даже едят, огради меня боги от подобного блюда! Может, зверь сбежал с кухни? Хотел бы я знать, к чему мне готовиться, увидеть бы сейчас выражение лица эльтем, оно бы мне хоть что-нибудь подсказало. Опять шорох, все громче скрежещет хвост о пороги дома. Нет, то не варан, они куда меньше, да и твердых как камень шипов на них нет. Тогда кто? Быть может дракон в полном своем обороте?

Особняк я видел только со стороны, мельком, когда уже почти потерял все свои чувства. Я рассеяно куснул сухарь. Дом огромен, вполне вероятно, что он мог вместить в себя и дракона. У эльтем всегда большие дома. Но что в них делать драконам? Или это ее гаремный раб? Нехорошая мысль вынудила меня закашляться, кусок сухаря попал куда-то совсем не туда, куда должен.

— Постучать? — спросила хозяйка.

От ее леденящего душу тона и сухарь тотчас проскочил куда нужно. Только побоев мне сейчас не хватает! Ведь не выдержу, попытаюсь осадить не делом, так словом. А ссориться с дроу мне сейчас совсем ни к чему, уж если я собрался добиться от нее хоть чего-то. Пришлось покаяться.

— Я не хотел вас огорчить. Закашлялся не нарочно.

— Да, конечно.

Девушка встала с постели, устроила мою голову на простыне, и тут из-под двери показалось розовое свечение. Жуткая догадка вынудила меня сжаться, тронуть постель рядом с собой, будто бы там и вправду мог оказаться мой меч. Нет, в схватке с таким зверем мне и здоровому-то не выжить. А уж сейчас, без меча и моего дара, слабому, и думать нечего.

В голове у меня словно зашуршали страницы старинного фолианта. Дроу заводят самых разнообразных питомцев, чтобы тешить себя. Опасных, редких, хищных. Но даже среди них крупные виверны все-таки редкость. Я вообще не мог предположить, что существует хоть кто-то, кто решится содержать это подобие дракона в своём доме. И чую, меня готовят совсем не в гарем, а чтобы накормить эту дрянь. И схватка будет совсем короткой, если мне повезёт. Впрочем, нет. Виверны любят играть со своей добычей. Подбрасывают в лапах, держат в когтях. За эту привычку некоторые называют их "драконовы кошки". Я задохнулся от ужаса, от своей жуткой догадки. Может, я всё-таки ошибаюсь? Может, за дверь всего-навсего ревнивый, злобный, но разумный дракон? Пожалуй, это было бы чудом. Хватит, достаточно с меня страха. Воин