После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

полотенце, не торопясь провожу им по подтянутому, стройному телу молодого мужчины. Стоило мне опустить полотенце на грудь, парень неожиданно покраснел и сжал кулаки.

— Что-то не так?

— Мне просто непривычно, что за мной ухаживает дама.

— Ничего, потерпи, осталось немного.

Я с некоторым сомнением посмотрела на порванные шорты. Их бы снять. Или так оставить? Де нет же, вон как впился в кожу ремень. И опять из коридора послышался тихий скрип, а затем шебуршание. Может, в доме живут мыши? После того чудища, я бы им даже обрадовалась, честно.

— Ты можешь лечь? Мне нужно снять твои шорты.

— Боюсь, сегодня я ни на что не способен.

— Ничего, я помогу.

*** Чезаро

Вот теперь становится ясно, отчего эльтем проявила ко мне такое участие, такую заботу, зачем она продемонстрировала свой дар. Ее власти надо мной не покориться невозможно. Но неужели хозяйка не понимает, сегодня я ни на что не способен. Да и как стыдно вот так уступать женщине, будто я грязная девка из дешевой таверны.

Эльтем повалила меня на кровать, не терпится ей достичь своей цели. Ловкие пальчики расстегнули пряжку ремня, коснулись веревок, которыми стянуты штаны.

— Как интересно у тебя здесь все устроено.

— Как у всех, сиятельная.

— Я бы так не сказала.

* * *

Анна

Невольнику опять стало дурно, он покраснел до кончиков ушей, сжался весь, а костяшки пальцев, наоборот, побелели. Неужели он от боли так сильно сжал кулаки. Я легко расстегнула пряжку ремня, но что делать дальше, просто не понимаю. Мужские штаны в этом мире устроены немного не так. Да что там немного, совсем не так! Вместо привычной молнии здесь на веревочках прикреплен клапан. Как его развязать? Ума не приложу. Радует, пожалуй, только одно. Под грубым полотном верхних штанов видна гораздо более мягкая, светлая ткань. Очевидно, что на моем невольнике кроме этих ужасных шорт надето что-то еще. Значит, раздевать его будет не так уж и стыдно. По крайней мере, парня я не смущу. Как же тяжело он дышит, может, температура поднялась? Или ещё что?

Я принялась растягивать веревочки на клапане как можно быстрее. И кто только придумал шить штаны таким образом? Боюсь представить, сколько времени занимает простой поход в укромное место в таком-то облачении.

— Как интересно у тебя здесь все устроено.

— Как у всех, сиятельная.

— Я бы так не сказала.

Ну да, парень других штанов и не видел. Конечно, он к ним привык.

С невероятным трудом я развязала все веревочки и наконец-то смогла спустить шорты ниже, но стянуть их полностью стоило мне огромных трудов. Парень вроде и тощий, но ужасно тяжелый. Или он ноги свои в постель вжал?

— Сейчас я переверну тебя на спину.

— Зачем? Что вы собрались со мной делать... хозяйка?

— Протру спину полотенцем, потом перестелем простыню.

— Хорошо.

На удивление ловко парень сам перелег на живот. Одну руку он заложил за голову, тронул ежик волос и застонал. Я испугалась этого звука. Может, стоит опять позвать лекаря?

— Что не так?

— Все так, как и должно быть, эльтем.

Мышцы проступают под кожей, натянуты словно канаты. Я торопливо провожу по ним полотенцем, смущаюсь так, будто трогаю что-то запретное. Краем глаза замечаю медный браслет, который обхватил запястье невольника, он покрыт слоем патины, немного позеленел. И почему это парень сломал себе жизнь? Почему пошел на преступление? Полотенце мягко скользит по гладкой коже, кое-где на ней едва видны шрамы. Где он их получил? Остаётся только догадываться. Надо протереть еще бедра, колени, икры длинных ног. Я чуть медлю и все же провожу полотенцем по светлой коже, невольник немного дрожит, быть может, его просто знобит. Наконец я бросила полотенце в ведерко.

— Нужно перестелить простынь. Я сейчас застелю ту, дальнюю половину кровати. Сможешь на нее перекатиться?

— Да, эльтем, — глухо отвечает он, так, будто бы готовится к неизбежному.

И мне вновь жаль парня, я даже касаюсь рукой его головы, легонько глажу, чтоб обнадежить. Яркая голубая, простыня смотрится в этой темной комнате неуместно, чрезмерно нарядно. И все же я стелю ее прямо поверх, у стены. Дотянуться так просто не получается, вновь пришлось опустить колено на край постели. И то я с трудом достаю. Небольшую подушку я устроила у самого изголовья.

— Подвинешься?

— Как прикажете.

С некоторым усилием раб перекатился к стене, его глаза ярко пылают, кажутся синими, как то море, что бушует за стенами особняка. Парень опять чуть ли не дрожит. Я закрываю его красивое тело покрывалом, надеюсь, свекровь не заметит пропажу этой вещицы. Возьми я одеяло, она бы точно заметила сразу. А так есть шанс, что я завтра успею сходить на рынок и куплю парню что-нибудь другое.

И вновь за дверью раздался тихий скрежет. Я наскоро расправила простыню, пододвинула к руке парня бутылку воды.

— Чтобы попить нужно просто отвернуть крышку.

— Благодарю вас, сиятельная.

Невольник предельно напряжен, так, как если бы его тело свела судорога. Что с ним опять? Испугался звука из коридора? Скорее всего.

Я тронула ручку, открыла дверь гораздо медленней, чем в прошлый раз, и нос к носу столкнулась все с тем же чудовищем. Их что здесь, толпа? Клан? Семейство? Выводок? Сбор семьи по случаю торжества? Как у нас, когда случается день рождения свекрови и в квартире внезапно появляется целая толпа слабо опознаваемой родни.

Ящер сидит и тихонько урчит, совсем по-кошачьи. Хвост зверь подобрал под себя, будто бы опоясал им свои лапы. Я хорошенько присмотрелась. Да, скелета нет нигде. Кажется, чудовище попросту ожило.

— И что я повешу на забор? Череп где? — спросила я с перепугу. Если это чудище нельзя извести, значит, придётся с ним жить? Вот с этой громадой шипов? И крыльев?

— Уруру, — влажный нос ткнулся в край моей юбки.

— Только не говори, что ты все понял и вообще-то полезный зверь.

— Урру? — из громадной пасти высунулся язык и коснулся моей ладони в