После развода. Одна в ином мире - Мартиша Риш

— Тише-тише! Госпоже не нужно ничего знать, — вкрадывается в сознание все то же голос. Ночь. Следующей ночью ты достигнешь оборота, и мы отправимся полетать.

— Я не дракон.

— Полукровка, не важно. Летать станем вместе. Разделим обязанности по справедливости. Ты будешь охотится, а я есть. Мне нужно хорошо питаться, чтоб быть жирной и красивой. Заневестилась. Надо же когда-нибудь начать?

— Ага.

— А тебя хозяйка покормит и так в человеческом обличье. Кашками там, фруктами, медком и прочим к-хм.

— Так ты не оборотыш?

— Нет, — рассмеялся голос, — Я абсолютно прекрасна. У меня нет уязвимой ипостаси бесполезного существа.

Я очнулся, держу в руке кончик хвоста, а виверна улыбается всей своей пастью. Именно улыбается, кажется, больше я ее не боюсь.

— Я смотрю, вы поладили?

— Да, госпожа, — произношу я под немигающим взглядом чудеснгоо существа.

— Вот и хорошо. Дом я запру, вернусь утром. Вода у тебя есть.

— Вы очень добры.

Виверна мне подмигнула, взмахнув длинными почти закрученными ресницами.

Глава 27

Анна

Тепло семейного ужина, чарующий свет, льющийся из зеленого, с бахромой абажура, стол накрыт так, будто мы все ждем гостей, свекровь расстаралась, нет, теперь уже мама. Как же нам с ней стало хорошо обеим, когда не осталось места для тайн, а секреты только сплотили сильней.

Тени от привычных предметов расползаются по стенам комнаты. Женька уплетает торт за обе щеки, черная икра так и осталась нетронутой, Клавдия Семеновна ее не любит с эпохи своего самого первого, неудачного, брака, я же просто стесняюсь попробовать. Да и вдруг понравится, а сама себе я такую еду никогда не куплю, природная жадность не даст. Женька объявил яйца рыб величайшей гадостью еще в детстве. Вот и расползается по креманке горка деликатеса. Я откусываю кусочек горячего блинчика и щурю глаза, так вкусно мне никогда, наверное, не было. И по кухне расползается запах сдобы, проникает во все углы, чтобы ещё пару часов тревожить нашу семью, будоражить соблазном. Свекровь перекладывает с блюда себе на тарелку ломти красной рыбы, та блестит, будто лаком покрытая, не настоящая.

— Свежий улов, — с удовольствием тянет Клавдия Семеновна и добавляет к рыбе взбитое масло.

— Хороший он человек, этот, как его? Бабушка, как там меч назывался? Еще мультик был такой, — сбивчиво говорит сын и черпает новую ложку крема.

Часы бьют третий час утра. Мне заранее становится стыдно за прогулы сына, за несделанные уроки. Но разве я могу сейчас хоть что-нибудь изменить? Да и потом, вот такое домашнее счастье — слишком ценный и редкий деликатес, чтобы позволить себе его хоть чем-то испортить. И я гоню прочь все мысли о времени. Лучше мы ещё посидим, побалуем себя обществом друг друга, чем я погоню мальчика спать. И плевать, что мне завтра выскажет Ромка. Теперь есть кому меня защищать. Я уверена, дракон сможет усмирить гнев бывшего мужа. Да и не станет тот забирать у меня своего сына. Зачем ему это? В Руанде мальчику точно не место. Да и новой любовнице наличие Женьки вряд ли понравится.

— Ты имеешь в виду меч короля Артура, — мягко произносит свекровь, и я отчего-то краснею, — король был так же благороден, как жених твоей мачехи.

Последнее слово свекрови резко оборвало ту нить, которая нас сегодня связала, разрушило волшебство семейного ужина. Я вновь почувствовала себя героиней страшной сказки, снова мое сердце ранили обещания, обманы и наветы бездушных подлецов-сказочников. Сколько веков прошло, а те книги, как прежде, морочат всех женщин, буто бы кровь, что течет в жилах, важнее настоящей любви. И я отодвигаю в сторону недоеденный блинчик, он потерял и сладость и аромат. Вот и Женька свел вместе брови.

— Она моя мать, — обсекает он совершенно по-взрослому, — Родная мать меня выкинула из своей жизни, отец сделал тоже самое. Их для меня больше нет.

Свекровь морщится, понимает, что ляпнула не то, что нужно, но из любой ссоры она хочет выйти победителем и сдаваться не намерена. Что ж, ее выбор и ее право. Впервые Женька за меня вступился, впервые защищает. Совсем уже взрослый парень. На глазах мигом появляются слезинки, на душе разрастается любовь и смятение. Мне кажется, что я у другой украла самое дорогое, вырвала, обманула ее. Беременность, роды, младенчество — все позади, все тягости достались родной матери мальчика. Я же получила готового сына, который сам мог о себе позаботиться.

— Так нельзя говорить, Женечка, — напирает свекровь. Мне начинает казаться, что вот-вот у нее захлопают крылья, как у домашней курицы, — Ты должен понимать, что твой папа тебя очень любит, именно поэтому он уехал зарабатывать деньги так далеко.

— Других детей тоже любят, но их родители не сбегают куда подальше от семьи. Бабушка, я все уже понимаю, я вырос.

— У твоего отца тяжелая работа! Он думает не о себе, а о других людях прежде всего! В Руанде тоже нужны врачи. Женя, ты вырос ужасным эгоистом. Мне за тебя стыдно.

— Угу. И когда он в последний раз звал меня, чтобы просто поговорить, а не отчитать?

— Там проблемы со связью, наверное, — неуверенно отвечает свекровь.

— Я заметил эти проблемы со связью после того, как получил двойку по истории, — очень спокойно и потому совершенно безжалостно говорит сын, словно метеоролог сообщает о грозе или граде, — Что-то тогда у отца сразу нашлась возможность на меня накричать. Полчаса орал. Вот пускай и идет к черту вместе со своей обожаемой коллегой. А у нас своя жизнь. В ней есть, ты я и мама. И других родителей, кроме вас у меня нет. Запомни это, пожалуйста.

— Женя, не смей! Закрой рот и ешь тортик.

Клавдия Степановна сверлит ребенка тем самым взглядом, от которого мне хочется защитить сына, закрыть собой. Но я не рискую, боюсь раздувать и дальше скандал. — Из Артура вылупится отличный отчим, — продолжает гнуть немыслимым образом внутренний стержень свекрови Женька. Из того стержня вот-вот искры посыплются.

— У тебя