Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

Я поспешно достал свой телефон, сфотографировал список вызовов, затем перешёл к её сообщениям — «Неизвестный» писал и туда. Заскриншотил переписку, ввёл свой номер, позвонил себе, после чего выключил её телефон и отошёл к окну, уставившись во двор.

Ветер гулял вдали, раскачивая голые ветви деревьев в темноте. На их концах уже набухали почки — первые признаки весеннего возрождения. Именно по ним я и понимал, сколько лет прошло за время моего пребывания в Ковене. Каждый раз, когда Ричард выпускал меня на «работу», я жадно вдыхал воздух свободы и осознавал: сменился ещё один сезон.

Время — скользкая сволочь. Столько лет заточения, а сейчас, стоя у окна и чувствуя за спиной присутствие девушки, которая неожиданно стала центром всех моих мыслей, я будто и не терял этих лет вовсе. Возможно, всё зависит от того, как ты проводишь время — заставляешь ли его тянуться или лететь. Ясно лишь одно: со Слоан мне вдруг захотелось замедлить время. И это... тревожило.

— Уже поздно, — произнёс я, зажмурившись при звуке открывающейся двери ванной. — Тебе стоит идти.

— Да, я сама хотела это предложить.

Я уловил подавленность в её голосе, но продолжал стоять к ней спиной. Понимаете, что я имел в виду насчёт времени? Оно непредсказуемо. Всего одна минута разлуки — она в ванной, я в комнате — и хрупкая атмосфера между нами рассыпалась, отбросив нас назад, к неловкости, будто того лёгкого общения и не было вовсе.

С ней я забывал, кто я на самом деле. Мне было трудно вспомнить, что я не способен стать тем, кто ей нужен или кого она хочет видеть рядом с собой.

Как только Слоан вышла, снова не удостоив меня даже «спокойной ночи», я достал телефон и плюхнулся на кровать, всё ещё хранящую тепло её тела. Сладковатый, медовый аромат, присущий только ей, окутал меня, словно одеяло, пока я вчитывался в переписку с её телефона.

Сообщения были, мягко говоря, странными и малопонятными. Обрывки уже идущего диалога, но без ответов Слоан. Перечитав их несколько раз и так и не поняв сути, я скопировал номер и вставил его в сообщение Тони.

Я: Попробуй выяснить, кому принадлежит этот номер.

Он ответил за секунду, и я почти физически увидел его: сырой подвал, наушники, пивное брюшко и ряды мониторов. В Ковене мы должны были поддерживать форму, но Тони всегда выделялся габаритами.

Тони: Босс, она сама дала тебе номер? Крутяк.

Я: Я его украл.

Тони: Представь моё совершенно не удивлённое лицо.

Я: Да. И мне не нужна ещё одна твоя непрошеная фотка. Дай знать, что найдёшь.

Тони: Будет сделано.

Я выключил телефон, сорвал с себя футболку и уставился в потолок. Да, я сбежал из Ковена, и на моей двери больше не было замка... но часть меня всё ещё оставалась в ловушке.

Слоан умудрялась заставлять меня хотеть быть... большим. Не знаю, кем именно, но, когда она рядом, во мне тикает бомба. И я точно знаю — когда она рванёт, нам обоим не поздоровится.

Глава 25

Слоан

Как ему это удалось?

Я наблюдала за Тобиасом, сидящим в одиночестве на противоположном конце трибун. На поле для лакросса сегодня было мало студентов — мы застряли в этом странном переходном периоде между зимой и весной. Лёгкий ветерок оставлял на щеках ощущение крошечных ледяных игл, и я знала, что они покраснели не меньше, чем у Джеммы, Мерседес и Джорни.

— Тобиас, почему ты сидишь там внизу? — наклонилась к нему Джемма.

— Учусь, — ответил он, мельком бросив взгляд в мою сторону.

Внутри меня ёкнуло что — то теплое, и я поспешно отвела глаза, делая вид, что это меня не задело. Телефон жёг мне руку, пока я перечитывала сообщения от случайного номера — не от «Неизвестного», который писал мне неделями, а от номера, который, как я теперь знала, принадлежал ему.

Тобиас: Задай мне вопрос по литературе. Продолжим нашу игру.

Я: Тобиас? Ты как вообще получил мой номер?

Тобиас: Я жду, Белоснежка.

Я: Не отвечу, пока не скажешь, как он у тебя оказался.

Тобиас: Джорни дала.

Я: Врёшь. Она бы не дала мой номер без моего согласия. Она, в отличие от тебя, уважает личные границы.

Тобиас: Я был внутри тебя. Но не могу иметь твой номер?

Я в отчаянии опустила руки, не донеся их до телефона, и снова взглянула на него. Джемма, Джорни и Мерседес о чём — то оживлённо говорили, но я была слишком занята, пытаясь понять, как Тобиас может выглядеть таким невинным и спокойным с карточками для запоминания, которые я для него сделала, и одновременно писать мне такое.

Часть меня задавалась вопросом — не ловушка ли это? Не собирает ли он очередные козыри для шантажа?

Тобиас: Ты покраснела.

Вот же мудак.

Я яростно напечатала ответ.

Я: Это от холода! Ты тоже красный!

Я снова посмотрела в его сторону, хотя сама себе запрещала, и увидела, что он пристально наблюдает за мной в своей дурацкой черной шапке, натянутой до бровей. Его щеки едва порозовели: что, он теперь и к холоду невосприимчив?

У него был идеальный оттенок кожи — не слишком бледный, но и не загорелый. Гладкое лицо, если не считать легкой щетины, проявляющейся к ночи, и той резко очерченной мышцы, что выпирала, когда он злился и стискивал зубы.

Наши взгляды встретились и замерли — дольше, чем следовало, — пока он не кивнул в сторону сестры, и я наконец очнулась.

— Что это было? — Джемма рассмеялась, но в ее взгляде читалось недоверие.

Я пожала плечами, выключая телефон:

— Просто проверяла, действительно ли он учится, или только притворяется.

— Он упрямый, — Джорни облокотилась на спинку трибуны позади меня.

— Этим он пошел в нашу маму, — кивнула Джемма, поправляя шапку. Ее блестящие волосы беспорядочно рассыпались по плечам.

— Логично. Директор совсем не упрямый, он довольно покладистый.

Я кивнула в согласии:

— Это точно. Он может быть и моим отцом?

Мы все рассмеялись, но смешинки вокруг глаз Джеммы смягчились, когда она на долю секунды поймала мой взгляд. Я поспешно отвела глаза, чувствуя новую вибрацию телефона.

— Ууууу! — завизжала Джемма, когда Исайя забил гол.

Они сделали перерыв на зиму, но обычно в Святой Марии играли в лакросс круглый год.

— Привет, — Бэйн материализовался из ниоткуда (как обычно) и уселся рядом с Джорни.