Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

— Ну что, начнём заниматься?

Я расправила плечи и отодвинула телефон на свою сторону стола.

— Конечно. Как только удалишь видео.

Едва заметная усмешка тронула его губы, заставив меня стиснуть зубы. Прядь густых волос упала ему на лоб, но он резко встряхнул головой, отбрасывая её назад. Я сжала губы, впиваясь взглядом в его чертовски сексуальную ухмылку, и заставила себя не шевелиться.

— О, так мы теперь торгуемся? — Он цокнул языком, откинувшись на спинку стула, чтобы продемонстрировать широкую грудь. — А я думал, мы здорово продвинулись прошлой ночью.

— Неужели ты хочешь говорить о прошлой ночи, Тобиас? — прошипела я, наклоняясь через стол. — Потому что мы оба знаем, что это было нечто большее, чем быстрый перепих в спортзале.

Он мог сколько угодно притворяться, будто ничего не было, но правда была очевидна. Да, я бы с радостью сделала вид, что ничего не случилось, игнорировала бы предательский трепет в животе при его приближении — но не могла.

Тобиас вскинул подбородок, демонстрируя четкую линию скул. Его мятное дыхание обожгло меня, когда он раздражённо вздохнул и резко поднялся.

— Ладно. Пошли ко мне. Удалим его и позанимаемся у меня в комнате.

Я вскочила в панике, тут же нажимая на тормоза.

— Это плохая идея.

— Боишься остаться со мной наедине, Слоан? — Тобиас усмехнулся, бросив взгляд через плечо.

Да.

— Нет, — я скрестила руки на груди. — Просто это... запрещено.

Тобиас рассмеялся. По — настоящему рассмеялся, и, кажется, вся библиотека замерла, услышав этот звук. — Так что, ты теперь не нарушаешь правила? Не похоже на ту Слоан, которую я знаю.

— Ты меня не знаешь, — надулась я, по — детски плотнее сжимая руки. Готова была даже топнуть ногой, но вовремя осознала: Тобиас видел настоящую меня куда яснее, чем его сестра — моя соседка и лучшая подруга.

Он приподнял бровь, и его взгляд заставил меня поспешно схватить учебники и последовать за ним — из библиотеки, по мужскому коридору, прямиком в его комнату. Мы не проронили ни слова, и только бешеный стук сердца в висках и навязчивый внутренний шёпот «развернись, развернись, развернись» сопровождали меня.

Когда мы вошли в его комнату, мой взгляд сразу же устремился к кровати, вызвав смутное воспоминание о том, что произошло здесь несколько дней назад, прежде чем его сестра постучала в дверь.

Я действительно веду себя как шлюха с ним.

От этой мысли лицо вспыхнуло. Я намеренно держала дистанцию, подошла к его столу, положила книги и, скрестив руки, обернулась. Тобиас стоял у окна, засунув руки в карманы, с видом хозяина — и комнаты, и меня самой.

— Ну? — вздохнула я. — Где оно?

Его острый взгляд будто разрезал меня пополам через всю комнату, и я прикусила язык. Почему он должен быть таким чертовски привлекательным? Кадык дрогнул, когда он сглотнул, резко развернулся и направился ко мне, доставая телефон.

— Ты про это видео? — ехидно спросил он, явно играя со мной.

Я уперла руку в бок.

— Тобиас.

На его лице расцвела наигранная невинность, а в тёмных глазах плескалась откровенная шаловливость.

— Да, Белоснежка?

Губы предательски дрогнули, едва не сложившись в улыбку, но как только запись начала играть, по телу разлился жар — будто от удара раскалённым железом.

Я в ярости потянулась за телефоном, пытаясь вырвать его из его рук. Но тут он улыбнулся — настолько ослепительно, что я замерла, поражённая этим выражением. Его рука взметнулась вверх, удерживая...

Я застыла, наблюдая за его выражением лица. Он резко поднял руку, держа телефон над моей головой, и остановил запись.

— Почему у тебя красные щёки?

Он всё ещё улыбался, а я вела себя как девочка с первой влюблённостью, не в силах вымолвить ни слова. Эта улыбка могла бы остановить столетние войны. Неужели он использовал её как оружие, когда охотился на людей по заданию дяди?

— Не смущайся, — поддразнил он, приближаясь. — Мне нравится этот звук.

— Удали, Тобиас. Или я не буду помогать тебе с учёбой.

Он снова рассмеялся — низкий, грудной смех, от которого мои щёки вспыхнули ещё сильнее. Они с сестрой унаследовали эту улыбку, вероятно, от матери.

— Пожалуйста... — прошептала я, чувствуя, как в заднем кармане завибрировал мой телефон.

— Ладно, — вздохнул он, плюхаясь на кровать с видом полнейшего расслабления — совсем не такого, как у меня. — Но что же мне тогда слушать, когда я буду дрочить?

— Боже, да прекрати же! — прошипела я, заглушая вибрацию телефона.

Он снова рассмеялся, и мое сердце буквально ушло в пятки. Что вообще происходит? Я не могла понять: то ли после прошлой ночи я стала видеть его в другом свете, то ли эта ночь значила для него больше, чем я предполагала. Так или иначе, напряжение между нами заметно ослабло.

— Ладно, ладно, — поспешно сказал он, с лёгкостью приподнимаясь на кровати. Теперь телефон оказался между его длинных ног, а палец замер над экраном. — Давай заключим сделку.

Я откинулась на стену рядом с письменным столом, где лежали наши учебники. — Сделку? Вот она, готовая сделка: ты удаляешь запись, а я помогаю тебе сдать все предметы, чтобы твой отец и сестра наконец перестали переживать, что тебя выгонят из Святой Марии без аттестата.

Он склонил голову набок и пожал плечами:

— Сделку можно заключить так: я удалю запись, если окончу школу. Кто сказал, что твои занятия мне вообще помогут? Я не уверен, что могу тебе доверять. Вдруг ты начнёшь давать неправильные ответы и заставишь меня учить то, чего даже нет в тестах?

— С чего бы мне так поступать? — удивилась я.

— Месть. — Его голубые глаза вспыхнули, встретившись с моими, и... Неужели я увидела в них страх?

— Или…

Внезапно я осознала, что стою не на той стороне комнаты.

— Или что?

— Или я удалю запись, если ты прямо сейчас скажешь, кто тебе звонит.

Я замерла, опустив руки, когда телефон снова завибрировал в кармане. Отведя взгляд к окну, я пробормотала (совсем неубедительно):

— Мои родители.

— Не ври мне. Не после прошлой ночи.

Сузив глаза, я наклонилась к нему, позволив гневу говорить за меня:

— Значит, ты признаёшь, что прошлая ночь была чем — то большим, чем просто отчаянный перепих? Не знала, что ты способен на чувства.

Тобиас резко поднялся с кровати, и я снова прижалась к стене.

— О, прошлая ночь определённо была отчаянием, Слоан. И это больше не повторится.

— В этом ты прав, — я яростно