Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

— Тебе нужно держаться от меня подальше, Слоан.

Впервые в его голосе звучала не злость, а поражение. Он опустил голову, грубо провел руками по мокрым волосам и направился к противоположному концу зала. Прошел мимо тренажеров, прислонился спиной к стене и опустился на пол, закрыв глаза.

— Пожалуйста... просто уйди.

Мне стоило так поступить.

Мне стоило, потому что этот момент был другим. Он был ранен и показывал мне это. Не прятался за гневом, не отталкивал колкостями. Все было иначе: теперь он защищал не себя от меня... а меня от себя.

Так что вместо того, чтобы уйти, я присела перед ним на корточки и просто ответила:

— Нет.

Глава 22

Тобиас

Черт возьми, эта девчонка просто неугомонна.

Она присела на корточки прямо передо мной, пока я, подтянув ноги, положил потные предплечья на колени. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь не от тренировки, а от ее присутствия. От осознания, что больше не могу отрицать: она — как бальзам на мои раны.

До того, как она вошла, я выбивал каждую мысль из головы яростными ударами по груше. Вспоминал сестру, отца, мать, Ричарда. Проклятый список имен в моем шкафу, что нависает надо мной и всеми, кто мне дорог, как надгробие.

А потом появилась она с этими теплыми глазами, раскрасневшимися щеками, нежной кожей. Поделилась правдой, которую, я уверен, никогда никому не рассказывала.

Почему именно мне?

Почему она доверила мне — из всех людей — то, что было настолько травматичным, что на мгновение буквально украло ее у этого мира?

По рукам побежали мурашки, пот начал высыхать. И прежде, чем Слоан, смущенная моим молчанием, успела отступить, я набросился на нее, как дикий зверь.

Ее спина с глухим стуком ударилась о мат, а моя рука мгновенно подхватила ее голову, смягчив удар. Я тяжело дышал ей в лицо, ненавидя себя за желание прикоснуться к ней так, будто это было заложено где — то в глубинах человеческой психики — инстинкт, пробудившийся от одного лишь ее взгляда.

— Ты как вредная привычка, от которой я не могу избавиться, — прошипел я, изо всех сил стараясь не превратить это во что — то большее. Я хотел увидеть ее улыбку. Поцеловать так, чтобы она почувствовала то, что я никогда не смогу выразить словами.

Слоан выгнулась подо мной, глубоко вдохнув, и ее мягкая грудь коснулась моей обнаженной кожи. Я почувствовал, как под тонкой тканью затвердели ее соски, и стиснул зубы.

— Взаимно, — прошептала она. — Думаешь, я просто так избегаю тебя?

— Надеялся, что ты сожалеешь о той ночи.

— Сожалею, — ее язык скользнул по соблазнительным губам, и я невольно опустил голову к ее ключице. Черт.

Этот момент с ней был слишком... настоящим. Грудь сдавило от боли, потому что впервые с детства я почувствовал что — то похожее на покой и уют — с ней подо мной. Я дрожал от осознания, что больше никогда не испытаю этого.

Ведь правда была в том, что я никогда не смогу быть тем, кого она заслуживает.

— Тогда надеюсь, ты пожалеешь и об этом, — прошептал я, приподнимаясь и всматриваясь в ее полуприкрытые глаза, в которых было слишком много эмоций. Моя рука дрожала, когда я приподнял тонкую ткань ее футболки, обнажив живот, и увидел, как напряглись ее мышцы под моим взглядом.

Мои губы замерли в сантиметре от ее кожи, а в ушах бешено стучал пульс. В тот момент, когда я коснулся ее тела губами, я закрыл глаза, наслаждаясь тем, как ее тепло растекается по моим венам. Боже.

Кровь прилила к кончикам пальцев, когда я проскользнул ими под пояс ее штанов, стягивая их вниз и открывая ее идеальное тело в простых черных трусиках — образ, который теперь навсегда останется в моей памяти. Она лежала неподвижно, лишь грудь ритмично поднималась и опускалась. Когда я зацепил большими пальцами тонкие бретельки и медленно стянул их по ее гладким ногам, во рту скопилась слюна.

Я снял с нее футболку. Никакого лифчика.

Я смотрел на нее, запоминая каждый изгиб, провел пальцем по впадинке на ее щеке, когда она повернула голову к моей руке, на мгновение закрыла глаза и выдохнула дрожащий вздох.

Она нервничает.

Я тоже.

Это волнение было пугающим. То, как я не спешил с ней, одновременно сводило меня с ума и удовлетворяло.

— Что ты делаешь? — прошептала она, глядя на меня.

— Притворяюсь тем, кем не являюсь, — честно ответил я, позволяя каждому ее вздоху, каждому прикосновению заполнить мой разум и кровь. Я поднялся, оставив её обнажённой подо мной, и бросил взгляд на дверь.

Я был повернут к ней спиной, пока медленно подкрадывался к двери спортзала, и щелчок замка прозвучал как взрыв в тишине комнаты. Я выключил свет, оставив лишь узкую полоску света из раздевалки, которая выхватывала её — лежащую совершенно неподвижно там, где я её оставил.

Она не проронила ни слова, пока я смотрел на неё сверху, взвешивая варианты. Мне стоило заставить её уйти. Я спорил сам с собой, потому что знал — разобью ей сердце. Слоан была крепкой, но я был испорчен. Я не мог заботиться о ком — то. Разве она этого не понимала?

Её подбородок приподнялся, когда наши взгляды встретились, и дрожащий вздох сорвался с её разбитых губ. Она ждала. Лежала там, готовая, чтобы я использовал её, как захочу, — и я так и сделал бы, потому что что — то разорвало мне грудь, и во мне вспыхнула такая ядовитая потребность, что я едва устоял на ногах.

Штаны упали на пол с лёгким шорохом, следом за ними — боксеры. Я был возбуждён, и, хотя она уже видела меня таким, её глаза вспыхнули, а губы словно молили о поцелуе. Холод мата коснулся моих коленей, когда я приблизился, заполняя её пространство, схватил её за волосы и слегка потянул, прижимаясь ладонями к ее голове.

Комната была окутана тусклым светом, но я поклялся бы, что видел, как её глаза сверкают чем — то, что пыталось проникнуть под мою кожу. Ни слова не было сказано вслух, но между нами витала целая буря невысказанного. Как сделка, скреплённая похотью и накалом страсти.

Я провёл носом по её нежной щеке, чувствуя, как сжимаются яйца. Она пахла божественно: мёдом и теплом солнечного дня, которого мне так не хватало, пока я томился под землёй в логове Ковена.

Гнев хлестал по спине, будто меня