Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

бросила ему в ответ, чувствуя раздражение, растерянность и усталость от этих эмоций. Мне хотелось одновременно притянуть его к себе и оттолкнуть. — Я позволила тебе переспать со мной только чтобы вернуть тебя в реальность. Твоя сестра умоляла помочь, говорила, что ты совсем слетаешь с катушек в спортзале.

Тобиас щёлкнул пальцами, подойдя вплотную и нависая надо мной всем своим ростом.

— Опять враньё. Два из двух, детка.

Челюсть свело от того, как часто я стискивала зубы за последние двадцать минут.

— И где же тут справедливость? — спросила я, раздражённая его новой игрой.

— Жизнь несправедлива, — прошептал он, впиваясь в меня своим пронзительным взглядом.

— Кто тебе звонит? Бывший парень? Тот, с кем ты была до поступления сюда? — Он сделал шаг вперёд, но я сохраняла бесстрастное выражение лица.

— А кто сказал, что это не бывший парень из Святой Марии?

Он посмотрел на меня, будто я сказала нечто глупое.

— Потому что я бы уже разобрался с ним. — Похоже, он заметил моё недоумение, потому что добавил: — Я спрашивал. В Святой Марии нет ни одного парня с разбитым сердцем из — за тебя. Вообще, я слышал, ты ни с кем не встречалась с тех пор, как поступила сюда.

Он... интересовался мной?

— Значит, кто — то из прошлого?

— Это мои родители, — снова солгала я.

Он приподнял бровь, а мой взгляд скользнул к его губам, когда он заговорил снова:

— Так это твои родители затолкали тебя в шкаф и заперли? И это они подсыпали тебе наркотики на вечеринке? — Его дыхание с лёгкой мятной свежестью коснулось моего лица, и я вдохнула глубже, будто задыхалась. — А я — то думал, у меня тяжёлая судьба: приёмный дядя упёк меня в психушку и превратил в своего киллера.

— Ненавижу тебя, — констатировала я без эмоций.

— Отлично. — Он резко отступил назад, и я ощутила поток холодного воздуха между нами. — Вот тебе условия. Либо принимаешь, либо нет. Скажешь мне, кто тебе названивает и донимает — я удалю запись. Или жди, пока я не получу диплом. Оба варианта хороши.

Телефон снова завибрировал. В порыве раздражения я выхватила его из кармана, зажала кнопку выключения, пока экран не погас, и швырнула через всю комнату, едва не угодив ему в голову.

— Ладно. Теперь садись и заткнись, будем разбирать задания на неделю. Ты покинешь эту школу без этой записи, Тобиас. Ты выпустишься.

Он снова улыбнулся.

— Думаю, с таким репетитором, как ты, у меня получится.

Я резко развернулась к книгам, делая вид, что поглощена их раскладыванием. Но правда была в том, что крошечная часть меня... наслаждалась тем, что он держал надо мной эту власть. Это связывало меня с ним, создавая иллюзию, будто у меня нет выбора, кроме как проводить с ним время. Мне даже нравился тот оттенок собственничества в его тоне — хоть я и знала, что такой, как он, никогда не станет чем — то большим. Большим, чем он был сейчас.

То есть ничем.

Глава 24

Тобиас

— Давай сыграем в игру.

Слоан бросила на меня самый раздражённый взгляд за всё время наших занятий — мне пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

Мы учились уже четвертый вечер подряд, и каждый раз, когда она уходила, мои щёки болели от сдерживаемой улыбки. Притворяться, что она бесит меня так же, как я её, стало утомительно.

На самом деле меня бесило другое.

То, как она закидывает волосы за ухо, обнажая нежную кожу. То, как заставляет меня сидеть в кресле через всю комнату, в то время как сама разваливается на моей кровати, болтая ногами и оставляя следы от своих упругих грудей на покрывале — пропитывая всю постель своим запахом. То, что с каждым её уходом без единого «спокойной ночи» я чувствую, будто часть меня уходит вместе с ней.

Я ждал этих занятий. И чертовски ненавидел себя за это.

— Мы здесь учимся, а не играем, — отрезала она.

Я нахмурился:

— Мне нужна мотивация.

Золотистые искорки в её глазах вспыхнули даже через всю комнату, но она лишь глубже нахмурилась.

— Мы точно не будем играть в такую игру.

Я усмехнулся, довольный, что она уловила намёк. — Я не это имел в виду, но рад знать, о чём ты думаешь во время наших занятий.

Её щёки порозовели — мне захотелось провести по этому румянцу пальцами, но я перевёл взгляд на карточки, которые она разрисовывала для моего завтрашнего теста по литературе.

— Вот правила: я задаю тебе вопрос, ты отвечаешь. Потом ты — мне. И я буду серьёзен. — Конечно, я по — прежнему вёл себя надменно — куда ж без этого? — но, если бы я сказал, что её помощь мне не помогла, это было бы враньём.

Хотя выводить её из себя мне нравилось куда больше. Её реакции забавляли меня так же, как и свобода от Ричарда.

— Эм, нет.

— Ладно, тогда так: ты спрашиваешь, если я отвечаю верно — получаю право задать вопрос тебе.

Слоан даже не подняла глаз от карточек. Она использовала розовую ручку — специально, чтобы раздражать меня. Розовую.

— Мне не нужна помощь. Я знаю все ответы.

— Ох, какая же ты само... — Её глаза вспыхнули, когда она взглянула на меня с кровати. — Самоуверенная. Прости. Хотел сказать «самоуверенная».

— Почему ты действуешь на нервы только мне? В нашей компании ты обычно молчишь. Вечно такой угрюмый.

Я поправил её: — Твоей. Твоей компании.

— Ты же не способен на дружбу, я забыла, — вздохнула она, не отрываясь от тетради. — Почти закончила, потом проверим.

— И, если я отвечу правильно, ты разрешишь мне задать тебе вопросы.

— Какие вопросы? — она так и не подняла на меня глаз.

Что — то непривычное возникало во мне, когда мы оставались наедине. Рядом с ней я переставал быть собой.

— Пустяковые. Давай, разве репетиторы не должны поощрять учеников?

— Твое поощрение — это то, что я тебя еще не придушила, Тобиас.

Я громко рассмеялся, и она явно не ожидала этого.

— Как мило — говорить такое человеку, которого учили убивать.

— Я... — она запнулась.

— Легко забыть, чем я занимался до этого места, да? — Она опустила взгляд на мои руки, и выражение ее лица смягчилось.

Тишина повисла между нами, пока я не разорвал ее правдой:

— Я сказал это не для твоей жалости. Жалость — последнее, чего хочет такой, как я, Слоан.

— Ладно. Играю, — быстро согласилась она, усаживаясь на кровать со скрещенными ногами в тех самых спортивных штанах, что я