Бессердечные мальчики никогда не целуются - С. Дж. Сильвис

У. Нас. Был. Секс.

И это был не тот «бери — бери — бери» секс, который я ожидала от Тобиаса. Не то чтобы я призналась бы кому — то, что вообще представляла его в таком контексте... но я ожидала чего — то грубого и быстрого. Я приготовилась к десяткам унизительных фраз, которые он швырнул бы мне после. Но всё вышло иначе.

Он был... беззащитен. Его голубые глаза, обычно похожие на грозовую тучу, вдруг стали прозрачными, как морская гладь. В каждом движении, в каждом толчке сквозила уязвимость, которую он не мог скрыть. Его грубые руки касались моего тела с неожиданной нежностью, а между нами повисла непривычная... близость.

— Слоан? — Джемма толкнула меня плечом и бросила взгляд на мой телефон, вибрирующий на столе перед нами.

Я резко вынырнула из своих мыслей, схватила телефон и почувствовала, как кровь отливает от лица. Быстро заглушив вибрацию, я криво улыбнулась и пожала плечами:

— Родители.

Она пристально посмотрела на телефон, встала и медленно задвинула стул:

— Почему они так часто звонят?

— Ну, я же их игнорирую, вот и... — я снова пожала плечами, ощущая, как потею. Это были не родители, я знала это, даже не глядя на экран.

— И почему среди ночи? Они же, кажется, помешаны на твоей успеваемости. Не зря ты первая в классе, наша мисс идеальная выпускница.

Ох, откуда она это знает?

— Твой отец тебе рассказал? — Я положила телефон на колени, боясь, что он снова зазвонит.

— Ну, есть плюсы в том, что твой отец — директор, — улыбнулась Джемма.

Я фыркнула и закатила глаза:

— Должно быть, удобно.

Между нами повисло молчание, и от неловкости внутри всё сжалось. Такой напряжённости между нами не было с тех пор, как она только пришла в Святую Марию и скрывала куда больше, чем пару глупых звонков — в отличие от меня сейчас.

— Эй... — её голос стал тише, и я встретилась взглядом с её беспокойными изумрудными глазами — точь — в–точь как у отца. — Ты вообще в порядке, Слоан? Серьёзно. Что происходит?

— Нич...

Джемма посмотрела на меня с почти гневным выражением, но её доброта не позволяла выглядеть по — настоящему злой.

— Я не забыла, что ты сказала на днях. Про своих родителей... и что они не такие, как я думаю. Так почему они звонят?

Помни легенду. Помни легенду.

Я мысленно прокрутила заученную историю.

Родители в армии, жила с бабушкой, пока та не умерла, они редко бывали дома, поэтому отправили меня в школу — пансион.

— Просто они очень строгие…

— Слоан. — Глаза Джеммы вспыхнули беспокойством, и я будто увидела в них собственное отражение. Сколько раз я сама пыталась вытянуть из неё информацию о её дяде Ричарде, а она уклонялась точно так же, как сейчас делала я.

Двери библиотеки распахнулись, а телефон на моих коленях снова завибрировал. В проёме возник Тобиас в чёрной футболке и тёмных джинсах, которые делали его ещё выше, чем он был. Никогда не думала, что обрадуюсь его появлению, но сейчас я была благодарна, что он спас меня от долгого разговора с его сестрой.

Я тряхнула телефоном перед ней, зная, что Тобиас отвлечёт её достаточно, чтобы она не копала глубже моей лжи:

— Пойду узнаю, чего хотят родители, ладно? Тебя это устроит?

Её плечи обмякли, когда я развернулась и направилась к рядам стеллажей.

На экране светилось привычное: «Неизвестный».

— Алло? — выдавила я, поднося трубку к уху. Я впервые ответила на звонок, и, услышав тяжёлое дыхание в динамике, почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Кто это? — прошептала я, озираясь. Зная, что Джорни и Кейд часто бывают в этих рядах, я перешла в соседний проход, надеясь, что никто не подслушивает.

— Это Уиллоу.

Воздух застрял в лёгких. Это было имя, которое я меньше всего хотела услышать, хоть и знала, что это не она.

Ноздри дрогнули, и, мельком глянув за спину, я увидела Тобиаса, он стоял над нашим учебным столом, словно статуя, и смотрел прямо в мою сторону. Я развернулась к нему спиной, надеясь, что цвет вернётся к моему лицу, и я не буду выглядеть испуганной, хотя боялась я вовсе не его.

— Это не Уиллоу, — прошипела я. — Разве что она вдруг стала мужчиной.

— Значит... ты помнишь её? Свою бывшую лучшую подругу?

Меня охватила паника.

— Кто это? — повторила я, чувствуя головокружение. Родители должны были узнать об этом. Где — то в глубине души я понимала это, но была слишком эгоистична, чтобы сказать им — зная, что они сорвутся и начнут действовать сгоряча. Они могли найти Уиллоу и «решить» проблему раз и навсегда. Или же забрать меня из Святой Марии, заставив доучиваться в онлайн — школе. А то и хуже — в какой — нибудь школе за пределами Штатов. Чёрт, я и так уже практически в Канаде.

Связь прервалась, и я уронила телефон на пол библиотеки, вцепившись в край стеллажа, чтобы не упасть. Мне хотелось согнуться вдвое, обхватив живот, тошнота подкатывала к горлу, но я знала: Тобиас не сводит с меня глаз. Его взгляд буквально прожигал мне затылок. Вместо того чтобы выдать реакцию, я наклонилась, подняла телефон и сжала его так сильно, что экран, казалось, вот — вот треснет. Затем направилась к нему.

— Ну что, наконец перестала игнорировать свою мать? — спросил он беспечно, будто между нами ничего не было. Будто он не был во мне прошлой ночью. Сегодня на уроке он делал вид, что я пустое место, и я собиралась ответить ему той же холодностью — хоть мы оба знали: всё изменилось. Мы перешли черту.

Черту, которую продолжали переступать снова и снова.

— Видимо, мои слова засели у тебя в голове, — хладнокровно бросил он, опускаясь на стул напротив, положив локти на стол и барабаня пальцами по моей тетради.

— Какие слова? — спросила я, отодвигая стул.

— В день нашего знакомства. — Его тёмный смешок пробежал у меня по коже. — Я зашёл за тобой в туалет и...

— Помню, — пробормотала я. — Назвал меня шлюхой и велел не игнорировать мать.

Живот сжало, а под кожей зачесалось от стыда. Я что, правда шлюха? Потому что переспала с ним? Возможно, только для него — и ни для кого больше — я и правда была ею.

Тишина затянулась. Когда я подняла глаза, он смотрел на мою руку, всё ещё сжимавшую телефон так сильно, что костяшки побелели. Я разжала пальцы, и телефон с глухим стуком упал