Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

напоминать, что любовь его безответна. А Алиса Кларку хоть и казалась не слишком умной, но вроде бы была не озлобленной и жестокой. Может, Аластэйр и сможет ее покорить или подкупить.

— Аластэйр, — с готовностью произнес Кларк, — давай думать вместе. В первую очередь, тебе надо официально представь жену прислуге.

— Я завтра хотел это сделать. — Ответил граф. — Как только спихну графиню с дочкой мужьям.

— Найми Алисе педагога для изучения этикета и еще ей нужно освоить правила управления замком.

— Нанял уже. Сегодня к вечеру должна доехать. — Ответил и на следующий совет Аластэйр.

Кларк был вынужден подвести итог:

— Ты и без моих советов всё правильно делаешь.

— Но с Алисой как примириться? Она сейчас меня ненавидит. — Аластэйру было неважно, сможет ли его жена стать полноценной хозяйкой в замке, управлять у него самого получалось без особого труда. И незнание правил этикета, на его взгляд, не делало Алису менее притягательной.

Он хотел засыпать и просыпаться с любимой женщиной. И чтоб она не смотрела мимо него. И, рассказывая о своем мире, не скрывала по-настоящему важные для нее воспоминания. Неужели самым близким для нее человекам так и останется горничная, а не родной муж?

От тяжелых мыслей Аластэйра отвлек друг:

— Сколько кнутов ты назначил горничной? — Получив ответ что три, Кларк продолжил. — Много. Для девушки. Она неделю в постели валяться будет. И Алиса твоя отныне не отойдет от нее ни на шаг. — Кларк толкнул друга в плечо и весело добавил. — Если, конечно, ты горничную сам не подлечишь.

— Точно, как я сам не догадался? — Уже встав на ноги, проговорил граф Хартман. — Кларк, ты мой лучший друг!

Аластэйр уже хотел забраться на лестницу, как этот лучший друг предложил:

— Давай прыгнем.

— Здесь метров пятнадцать будет. — Не стал хозяин замка сразу отклонять вызов. — Не расшибешься? Я нравоучений от твоей матушки не вынесу.

— Не переживай за меня. Но если расшибешься ты, быстрее с женой помиришься. Женщины любят жалеть.

— Меня надо просто любить. — Уже перебравшись через перила, сказал Аластэйр.

— Безжалостно? — С ухмылкой спросил Кларк, стоя рядом.

И они одновременно шагнули вниз.

19. Новые знакомства

Лэла хотела сразу приступить к своим обязанностям, но я была категорически против, чтобы она в таком состоянии начала работать. И не смогла бы она сейчас ничего сделать, на ногах же стояла с трудом. Я помогла ей подняться в мою комнату и попыталась уложить ее на мою кровать.

— Нет, я лучше в комнате прислуги полежу, — начала она сопротивляться.

— Лэла, ложись на постель, пожалуйста. Там тебя в покое не оставят расспросами, — усаживая на край своей кровати, сказала упрямой девчонке.

Невольно согласившись с моими словами, она легла на живот и забылась в беспокойном сне. Я сидела рядом и думала, что нужно вызвать лекаря. Я позвонила в колокольчик вызова прислуги.

И вздрогнула от быстрого стука в дверь, прозвучавшего, когда я ещё не успела поставить колокольчик на подставку. Выглянув с опаской в гостиную, я увидела только Лайонела. На подносе на вытянутой руке он принес несколько бутылочек с зельями, широкую банку с чем-то зеленым внутри и графин со свежей водой.

— Ваше сиятельство, здесь обезболивающее зелье и мазь, если нужно будет обработать рану на спине Лэла. Ещё я принес средство, чтобы сбить лихорадку, если у вашей горничной поднимется жар.

Я с благодарностью улыбнулась дворецкому, он же сам подумал о Лэле и принес для нее лекарства.

Но я, всё же, хотела, чтобы к Лэле пригласили лекаря, и сказала об этом Лайонелу.

— Леди Лиса, лекарь занят. — Сказал он. — Я уже посылал за ним, и он только передал эти зелья и мазь. Сказал, если у горничной на спине глубокие или рваные раны, ее придется привести в лазарет.

Я, поблагодарив, взяла поднос у дворецкого. Но, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной и так и стояла очень долго. Потому что Лайонел напугал меня словами о возможных ранах на спине Лэла. Неужели ее могли так сильно бить? Ступая аккуратно, чтобы не потревожить сон подруги я, поставив поднос, приблизилась к ней и посмотрела внимательно на ее спину. Платье, конечно, было темно-серым, но все равно никаких влажных пятен на спине заметно не было. Может, обошлось, и Лэлу травмировали не слишком сильно?

Я села у окна с книгой и, не раскрывая ее, задумалась: только никак не могла понять, как же я оказалась в такой ситуации? Как мне поступить с Лэлой? Страшно было оставлять ее в этом замке, но без нее мне будет очень плохо. Не скучно, а именно плохо. А самое главное, на что ещё способен граф Хартман? Не назло ли мне он подверг мою подругу наказанию?

В дверь снова постучали, я, ожидая, что вернулся Лайонел, уже смелее открыла дверь. Но за ней находился граф Хартман. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не захлопнуть дверь перед ним, желательно больнее шлепнув его по носу.

— Алиса, я могу войти? — Как будто ничего е произошло, спросил он.

Я же, чтоб не пропустить его в комнату, и избежать препирательств у открытой двери, вышла в гостиную и плотно закрыла за собой дверь.

— Алиса, вы все ещё злитесь? — Понизив голос, будто и сам боялся разбудить Лэлу, спросил граф.

Неужели он думал, что меньше чем через час я забуду об измученной подруге? Я многозначительно промолчала.

Граф пригласил меня сесть в кресло и сам, придвинув стул ближе, присел рядом. Он заметил книгу "Любовь мага" в моей руке, но ничего по этому поводу говорить не стал.

— Алиса, мы во многом не понимаем друг друга. — Заметил он. — Я пытаюсь быть справедливым и внимательным, но это не значит, что я должен прощать преступления. Даже если его совершила ваша близкая знакомая.

Объяснять снова, что никакого преступления не было, что мы с Лэлой развлекались, как и сотни раз до этого, что она даже случайно мне не навредила и меня не обидела, я уже не стала. Да я даже не помню, по какой именно руке она меня шлепнула!

А граф продолжил говорить:

— Может в вашем мире как-то иначе принято наказывать?

— В моем мире за шлепок по руке не стали бы даже штраф выписывать. А такие дикие наказания, как удары кнутом у нас не применяли лет сто или больше. — Уверенно ответила я.

— Ладно. Я учту это. — Терпеливо проговорил граф. — Ещё я хотел принести свои извинения за то, что расстроил вас.

Я кивнула, хоть и заметила, что извиняется он не за причиненную