Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

— Вы принимаете мои извинения? — Чуть склонив голову на бок и всматриваясь мне в лицо, захотел он получить более внятный ответ

Но я снова кивнула. Не дождавшись от меня ничего большего, граф проговорил:

— Тогда в качестве компенсации позвольте я подлечу вашу подругу.

А сейчас я кивать не спешила. Граф же не лекарь. И Лэла не захочет, чтоб ее касался чужой мужчина. И еще она спит, лучше ее не будить.

— Не надо. — Мой ответ очень удивил графа. — Можно вызвать для Лэлы настоящего лекаря? Лайонелу он отказал в визите. — Граф всматривался мне в лицо с таким вниманием, что я стала нервничать уже из-за его взгляда. Даже переживать за здоровье Лэлы стала меньше.

Я сглотнула и, пытаясь не сжиматься под немигающим пронизывающим взглядом графа, постаралась уверенно проговорить:

— Меня бы вполне устроило, если позвали того лекаря, который однажды давал мне советы. В ту ночь, когда вы болели.

И я вздохнула свободнее, когда граф перевел вззляд на свои ладони и часто заморгал:

— Алиса, вы не хотите, чтобы ваша горничная быстрее оправилась. Без магии она будет дольше восстанавливаться.

— То что вы маг, не делает вас лекарем. — Быстро нашлась я с ответом.

— Все маги — лекари. — Не сомневаясь в истинности этих слов, проговорил граф Хартман. — Разбудите подругу, если она спит. Если я не смогу ей помочь, вызовем ей лекаря из королевского двора.

Я не поверила, что лекарь королевской семьи поспешит лечить обычную девушку, даже если эта девушка служит в замке графа Хартман.

И мое неверие не могло не отразиться на моем лице, поэтому граф покачал головой и, выдохнув, добавил:

— Алиса, лекарь приедет по первому вызову.

И все же я вернулась в свою комнату с твердым намерением не впускать в нее графа, если Лэла не захочет, что бы он ее лечил. Но она меня удивила дважды. Во-первых, она не спала, а, во-вторых, как только я сказала о предложении графа, она сразу согласилась. Чуть ли не с восторгом!

Сама села на кровати и начала расшнуровать свое платье.

— Что ты делаешь? — Удивлённая ее живостью, спросила Лэлу.

— Надо же открыть спину. — Ответила она.

— Подожди. Я спрошу у графа, что надо делать. — Я направилась к графу.

Все-таки, как ни старалась, я не понимала психологию местных людей. Как можно доверить свое лечение человеку, который и приказал нанести тебе эти раны?

А граф подтвердил, что открыть спину Лэле необходимо. Я впустила его в свою комнату, только когда сама помогла Лэле скинуть платье, стянуть нижнюю рубашку, оголяя спину с тремя ярко-красными непересекающимися, уже воспалившими, полосами. Кровь на них не проступила, но от этого они не выглядит менее болезненными.

Потом Лэла легла на живот, я накрыла одеялом ту часть ее тела, что граф видеть не должен был.

Когда граф вошёл в комнату, мне показалось, Лэла с трудом улежала на кровати, не вскочив, чтобы поклониться его сиятельству. Прежде чем пройти к кровати, граф остановился возле столика, на котором стоял принесённый Лайонелом поднос. Понюхав содержимое каждой бутылочки, он, наконец, решил заняться работой, на которую сам и вызвался.

Граф сел на кровать и, посмотрев на спину Лэли, перевел взгляд на меня.

— Алиса, вы давали ей какие-либо обезболивающие зелья?

— Нет.

— Даже эти? — Он кивнул на поднос.

— Лайонел недавно их принес. Лэла тогда уже уснула, и я не стала ее будить.

— Понятно.

Граф продолжая смотреть на меня, приложил обе ладони на спину Лэле.

— Больно не будет. — Сообщил он мне.

Через какую-то минуту Алви отстранился от спины Лэлы и встал с кровати. Он приблизился ко мне, я же, увернувшись от его протянутой ко мне руки, поспешила к Лэле. На ее спине красовались только чуть заметные бледно-розовые полоски. Я даже пригнулись, чтобы убедиться, что глаза мне не лгут.

— Лэла, больно? — Шепотом спросила я.

— Нет, боль прошла. — Ответила она с тихим смехом, шевеля плечами и уже пытаясь подняться с кровати.

Оставшийся без внимания Алви посоветовал сегодняшний день Лэле отдохнуть, и покинул комнату.

Но я поспешила за ним, сейчас уже мне было интересно узнать, как у него получилось так быстро снять воспаление.

Я выскочила из своей комнаты и наткнулась на внимательный взгляд Алви. Он стоял лицом к моей двери, как будто ожидал, что я выйду вслед за ним.

— Алви, как у вас это получилось?

— Магия, — коротко ответил он.

— А почему вы не вылечили свою ногу неделю назад? Вы же тогда чуть не умерли.

— У меня рана была серьезной. А я ослаб.

Я кивнула, хотя короткие ответы Алви мне ничего толком не объяснили.

Наверно, было бы правильно поблагодарить его за помощь, но мне трудно было это сделать, потому что по его вине Лэла и пострадала. Я хотела, чтобы граф пообещал мне больше не вредить Лэле, только под его пристальным немигающим взглядом я уже несколько раз упустила нужную мысль.

— Алиса, — проговорил сам граф, — нам не стоит ссориться.

И сказал это таким тоном, что я все нужные мне мысли мгновенно собрала и выразила в словесной форме. Даже жестикулировала при этом, чтоб мои слова были более убедительными.

— Алви, я и не хочу ссориться. Я, вообще, ссориться ни с кем не люблю. Но вы наказали мою подругу. Хоть она ни в чем не была виновата. И вы не слышите, что я вам говорю. Вы как старик, который уже закостенел в догмах и не хочет понимать чувства других людей. А мне стыдно перед Лэлой, что ее мучили из-за меня.

Алви выслушал меня и спокойно сказал:

— Я бы никогда, даже в шутку, не ударил вас, Алиса. И я не понимаю, как это может сделать кто-то другой. Я слышал и понял вас, когда вы оправдывали горничную. Но все же наказал ее, что бы она больше никогда, даже в мыслях, не посмела думать о вас, как о равной, которую можно по дружески ударить.

— Но так нельзя.

— Я все понимаю. Мне неприятно, что наказание горничной вас так расстроило. Впредь я обещаю бережнее относиться к вашим чувствам. И не реагировать поспешно на проступки дорогого вам человека.

И сейчас я искренне поблагодарила Алви и тоже извинилась, что не могу его сразу понять.

— Но вы же попытаетесь меня понять? — С легкой улыбкой спросил Алви.

Я кивнула и со словами, что хочу помочь Лэле одеться, хотела отправиться в свою комнату.

— Алиса, — остановил меня уже возле двери Алви. — Сядьте, нам надо