На осколках или подмена - Галина БризЪ

— Сашенька, не знаю, что уж тебе наплели, но на самом деле...

— Ань, очень прошу, давай всё обсудим позже. С глазу на глаз, — чуть ли не простонал дядя. Поднялся, выныривая из безостановочного словопотока. Протянув Полине руку, с нарочитой игривостью предложил: — Потанцуем?

Улыбнулся широко и открыто, как обычно улыбаются, когда общение с человеком доставляет удовольствие. В глазах читалась смесь интереса и лёгкой радости, будто он находился в нетерпеливом ожидании чего-то очень приятного.

Полина охотно приняла приглашение.

Перспектива провести время с тётушкой, мимика и даже жестикуляция которой кричала о крайней неприязни, не вызывала энтузиазма. Верхом глупости было бы остаться и чувствовать себя без вины виноватой, зная: оправдаться за несовершённое не получится. Разве только позже, когда родственница будет более адекватна.

Переживания улетучились, как только рука Сандро мягко, но уверенно опустилась на спину. Все ощущения сосредоточились в этом месте. Полина настолько чутко впитывала тепло каждого его пальца и лёгкое давление ладони, подталкивающей её ближе к мужскому телу, что на мгновение забыла дышать и, струсив, чуть не сбежала обратно.

Взгляд Сандро — внимательный, проникающий — говорил: «Мы вдвоём, а всё остальное не имеет значения». Его осторожная сдержанность и уверенность всё больше захватывали и лишали воли. Он будто ждал, что-то ища в её глазах, и в этом было нечто невыносимое и пьянящее одновременно.

Лишь бы не молчать и разрушить наваждение, Полина пропищала:

— Это правда, что вы сказали?

— Ты о чём? — Сандро вернулся в реальность. — Про то, что мы не женаты? Правда. Я говорил тебе об этом.

— Нет... Вы сказали, что развелись, а потом сошлись обратно, — припомнила девушка.

— Так и есть. Сошлись, но повторно брак не регистрировали. А в последние годы вообще живём, как... родственники. Чувства ушли, их уже не воскресить. Но решили пока ничего не менять. Даём друг другу возможность, не торопясь, найти свою половинку. Нам с Аней удобнее держаться в союзе: веселее, привычно, не так одиноко. Не мешаем строить отношения, даже помогаем, когда нужно. Со стороны выглядим семьёй, что тоже неплохо. Иногда такая видимость выручает. Как щит. Чтобы тот, в ком ты не заинтересован, не питал ложных надежд.

— И что теперь будет?

Сандро, не задумываясь ни секунды, уверенно произнёс:

— Всё будет хорошо. Аня в своё время спасла меня, а я умею быть благодарным. Лет пять как выкупил и оформил на неё помещение в старом доме, оборудовал его под парикмахерскую, — он улыбнулся. — Твоя тётушка в молодости работала парикмахером, знаешь? Так, кстати, мы и познакомились. Салон, конечно, небольшой, но приносит стабильный доход. Своя квартира у неё тоже есть. И Вике я подарил жильё, ты видела. Думаю, все долги перед ними закрыл и даже с лихвой. Так что не переживай за ненаглядных родственников.

Между силуэтами танцующих периодически мелькала сценка: понурая Вика присела между родителями и, опустив голову, слушала гневный монолог матери. Время от времени, ища поддержку, поднимала растерянные глаза на отца. Тот будто не замечал ничего и, погрузившись в хмурую задумчивость, нервно барабанил пальцами по столу. Похоже, ему совсем не нравились открывшиеся обстоятельства.

Один Красавин оставался на месте и взирал на удручённое семейство чуть свысока и скучающе, с подрагивающей в уголках губ лёгкой иронией. Очевидно, новости его ничуть не удивили и тем более не потрясли. И вообще, судя по гримасе, ситуация его забавляла.

Сандро, оценив красноречивую картинку, невесело усмехнулся:

— Викуля — эмоциональная и недалёкая девочка. Но в определённой степени вызывает восхищение безрассудностью, готовностью пройти по головам, вгрызться в горло, защищая своих. Только обидно понимать, оказывается, несмотря ни на что, я так и остался чужаком.

Полина не сразу заметила, что среди гостей то и дело выныривал взгляд, по-охотничьи нацеленный на их пару. Ревнивый, ощупывающий её с неприязнью.

— Саша, можно тебя на минутку? — Инна, едва дождавшись окончания танца, с самым безапелляционным видом подхватила его под локоть.

Тот, не сдержав тихого рыка, хмуро кивнул. Проводил Полину к столику и, нацепив фальшивую улыбку, отправился к подруге.

Тётя Аня резко отодвинулась вместе со стулом, обнаружив присаживающуюся рядом племянницу. Взгляд родственницы блеснул открытой ненавистью. По-собачьи оскалив зубы, рявкнула, ввергая Полину в ступор:

— Что, сиротка, довольна? Уже окучиваешь богатого дядюшку?

— Что?.. — тяжело сглотнула девушка. — Не поняла...

— Ой, — не скрывая злость, процедила тётя. — Хватит! Дурочку не включай. А то я не знаю. Подстилка. С Глебом не выгорело, так на Сашу переключилась. С каждым готова ноги раздвинуть.

— Что? — снова прохрипела Полина, утратив способность произносить другие слова.

Глава 57. Бегство

Полина, не веря в происходящее, сидела в оцепенении. Стыд, как пожар, охватил всю, от пяток до макушки. В ушах звенело.

Слова любезной тётушки действительно адресованы ей?

Откуда она знает о Глебе?

Как много ей известно?

Или всё-таки говорила наугад, но попала в точку?

Анна, выплюнув яд, зло повернулась к Виктору. Они снова что-то эмоционально обсуждали, забыв о соседях.

Полина невидяще нашарила бокал с водой, сделала ненормально большой глоток. Контрастно прохладная жидкость, ощутимо распирая пищевод, медленно покатилась вниз. Вообще, всё затормозилось и фиксировалось по-другому, будто наблюдала со стороны или на экране телевизора.

Вика давно находилась на тронном месте, в объятиях Глеба. Он не обращал ни на кого внимания, зарылся носом в волосы своей невесты, не боясь испортить её виртуозно уложенную причёску, и что-то тихо шептал. Укоризненно косился на Анну, хмурился и снова успокаивающе покачивал и гладил девушку. Его глаза светились грустью, но в них было столько нежности и любви, что Полина тайно позавидовала сестре.

Если бы её кто-то так же спрятал от боли!

Красавин, обхватив лицо Виктории ладонями, приподнял его. Подушечками больших пальцев стирал катящиеся слёзы, дул на влажные щёки и мягко касался губами. Девушка, хлопая слипшимися ресницами, заворожённо смотрела на своего мужа. На губах тихо расцветала блаженная улыбка.

Под шипение тётушки Полина поднялась, как хмельная. Перекинула ремень сумки через плечо. Сконцентрировалась, в уме проговаривая каждое действие, чтобы не сбиться, и двинулась к выходу. Но всё равно движения получались расфокусированными, она то и дело на что-то натыкалась. Мешали стулья, люди, напольные вазы с цветами.

Шаги пудовыми кувалдами резонировали в висках. Однако как-то шла, немного заблудившись возле дверей.

Воткнулась взглядом в маячковую надпись «Гардероб». Бездумно нашарила в кармашке сумочки бирку с номером, получила пальто. Сосредоточилась на застёжке. Упрямый бегунок выскальзывал из непослушных пальцев, криво вставал на место и не желал застёгиваться.

На невнятные звуки и эротичное мурчание в углу освещённого мягким