Нечистивый союз - Айви Дэвис

Но вид моей семьи заставляет меня остановиться. Все здесь. Мои старшие сёстры. Мои младшие сёстры. Лука. Моя мама.

Эмилия подбегает ко мне и обнимает. — Ты в порядке? Мы слышали о людях Сальваторе.

— Нет, Я не в порядке. Антонио хочет убить Тео, — шепчу я.

Она ахнула и отпустила меня. Затем Эмилия подошла к Антонио, сказала: — Ты не можешь убить Тео, — и дала ему пощёчину.

Все замерли в ошеломленном молчании.

Антонио потирает челюсть. — Что это, чёрт возьми, было?

— За то, что ты глупый.

— Ага, — вставляет Джемма, подходя к Эмилии. — Ты идиот. Придётся мне самой тебя ударить.

— Нет… — начинает говорить Антонио, но Джемма уже бьёт его по лицу. — Ладно, серьёзно?

Джемма пожимает плечами. — Ага.

Следом подходит Франческа, и Антонио настороженно смотрит на неё. — Ты же меня не ударишь?

— Нет, — говорит она мягким, но уверенным голосом. — Это не пойдёт мне на пользу. И ребёнку. — Она кладёт руки на живот. Ей уже около трёх месяцев, живот едва виден. — Но я поддерживаю сестёр, когда говорю, что ты глуп. Я с этим не согласна. Просто отпусти Сесилию и Тео. Пусть они будут счастливы.

Антонио поворачивается к Мие: — Тебе тоже есть что добавить?

— Да. Ты идиот. Сесилия последние несколько месяцев страдала, и это из-за тебя. — Я в шоке смотрю на Мию. Она никогда раньше не говорила мне таких вещей. Я и не знала, что она это замечает.

Антонио смотрит на близнецов: — А вы двое?

Лука пожимает плечами: — Не будь таким грубым с нашими сёстрами.

Люсия кивает. — Я с этим согласна.

Антонио отворачивается от нас. — Я ценю каждое ваше мнение, но что сделано, то сделано. Пойдём, Тео. — Он хватает Тео за руку и ведёт его к машине, которая наверняка приведёт к его гибели.

ГЛАВА 18

Сесилия

Я бегу за Антонио к машине. — Я с тобой.

— Нет, — говорит мне Антонио, сажая Тео в машину. — Тебе не обязательно это видеть.

— Ты не убьешь Тео, пока я не получу возможность попрощаться.

Антонио машет рукой Тео: — Тогда попрощайся.

Я тянусь к машине и хватаю Тео за лицо. — Пожалуйста, борись. Найди выход из этого.

Тео целует меня, вкладывая в поцелуй весь страх, гнев и страсть. — Хорошо. Но я не уверен, что смогу выбраться из этой ситуации, Сесилия. Я спас тебя. Вот что важно. Я умру счастливым, зная, что ты в безопасности.

У меня вырывается рыдание. — Пожалуйста, не сдавайся. Пожалуйста. — Я поворачиваюсь к Антонио и вижу мягкость в его глазах. — Пожалуйста, Антонио. Не делай этого.

— Я… я должен, Сесилия. Я должен показать своим людям, что со мной шутки плохи.

Эмилия подходит ко мне и обнимает за плечи. — Есть другой способ, — говорит она. — Способ показать своим мужчинам, что к тебе нужно относиться серьёзно, и при этом сохранить жизнь Тео.

Антонио пожимает плечами. — Я весь во внимании.

— Давай сразимся. Если победишь, изгони Тео. Заставь его покинуть Нью-Йорк. Он и Сесилия больше никогда не увидятся.

— Нет, — кричу я.

Эмилия крепче обнимает меня. — Но он будет жив. А если Тео победит, пусть он и Сесилия будут вместе.

— Я не могу проиграть бой, — говорит Антонио сквозь зубы. — Это выставит меня слабаком перед моими людьми.

— Что? А убийство безоружного человека делает тебя сильным? — спрашивает Джемма, подходя ближе. — Мы все знаем, что это никого не делает сильным. Думаю, драка — хорошая идея.

Антонио усмехается: — Конечно. Ты слишком долго замужем за Виктором.

— Хочешь, я снова тебя ударю? — спрашивает Джемма.

К нам присоединяется Франческа. — Я тоже думаю, что драка — хорошая идея. Это дает Тео шанс. И, как сказала Эмилия, если Тео проиграет, заставьте его покинуть Нью-Йорк. Но не убивай его. Посмотри на Сесилию. Если ты убьешь Тео, ты разобьешь ей сердце.

— Мне немного не нравится, что ты теперь не боишься высказываться, — бормочет Антонио.

Франческа выдавила улыбку. — Я научилась быть смелой. Я спасла тебя от Франко, помнишь?

— Да, я согласен, — признается он.

— Мы — твоя семья, — продолжает она, кивая на всех нас. — Мы держимся вместе. То, что ты сейчас делаешь, — полная противоположность.

— Да, — говорит Эмилия. — Франческа права. Если ты убьёшь Тео, ты причинишь боль Сесилии, а значит, причинишь боль всем нам. — Она крепче обнимает меня, молча давая понять, что она меня поддерживает. Мне становится теплее, когда я вижу, как мои сёстры меня поддерживают.

— Понимаю, теперь ты главный, — говорит Джемма. — Но мы же твои старшие сёстры. — Она указывает на себя, Эмилию и Франческу. — Мы всегда следили за тем, чтобы ты отличал добро от зла. И мы прямо сейчас даем тебе понять, что то, что ты делаешь, — неправильно. Неважно, начальник ты или нет. Ты всё ещё наш младший брат, и ты должен нас слушаться.

Антонио фыркает: — Мне не обязательно тебя слушать.

— А как же твоя мама? — голос мамы звучит громко и отчетливо.

Антонио резко дернулся. — Мама? Ты не на моей стороне? Ты ярая сторонница правил.

— Знаю, — говорит она, подходя и вставая с другой стороны. Два поколения женщин стоят бок о бок, демонстрируя силу. Мне приходится сдерживать желание расплакаться. — Я молчала, когда видела, что происходит с Сесилией. Я видела, как она страдает, когда рядом Сальваторе. Я знала, что ей будет невыносимо быть его женой. Я молчала, потому что знала, что это её долг перед семьёй. Но я начинаю понимать, что долг перед семьёй ничего не значит, если семья не сплотится. Мы вместе противостояли Франко. Ты убил его, Антонио, чтобы спасти всех нас. Ты боролся за это изо всех сил. — Антонио вздрагивает от её слов, но это не останавливает маму. Она продолжает. — Итак, будь здесь ради этой семьи. Пощади жизнь Тео. Я могу быть не согласна с тем, чтобы Тео и Сесилия были вместе, но это уже сделано. Они приняли решение. Я совершила несколько ошибок как мать, но одно я точно знаю: я горжусь всеми своими детьми. Так что, Антонио, не заставляй меня брать свои слова обратно. Дай мне возможность гордиться.

Антонио смотрит на маму так, словно все мы исчезли. — Мама, я...

— Знаю, — тихо говорит она, прикладывая руку к его щеке. — Я понимаю, что ты сталкиваешься с непреодолимым давлением. Твой отец тоже чувствовал это. Но он сохранил нашу семью.

— Он умер, — говорит Антонио.

— Это не его вина. Франко нас раздробил. Он заставил тебя скрываться пять лет, потому что хотел твоей