С чистого листа. Ведьма общей практики - Елена Филимонова

— Не спорь. — Я знала, что уговоры тут не помогут, и достала главный козырь. — Ты же не хочешь пустить под откос все дело?

Арин не нашлось, что возразить.

О том, что при желании маг может делиться внутренней энергии с другими, я прочитала в учебнике по теории магии. Именно теории. До практики, ясное дело не доходило; по той простой причине, что до встречи с Арин знакомых магов у меня не было.

Для «адресата» такая практика не несла угрозы, чего не скажешь насчет «отправителя»: если отдать слишком много энергии, одним истощением не отделаешься. Для мага внутренняя сила — все равно что кровь, и потеря ее в больших количествах могла стать фатальной. Такие случаи были крайне редки, но все равно случались.

— Томас.

Он отошел от окна.

— Подстрахуй меня, — попросила я и получила мрачный кивок в ответ.

Я укрыла Арин одеялом и попросила закрыть глаза. Та нехотя подчинилась. Кажется, в данном вопросе она целиком и полностью разделяла мнение Томаса.

… По ощущениям это напоминало то, что чувствуешь, когда сдаешь кровь. Такой опыт у меня имелся — в прошлой жизни я несколько раз была донором. Генетика наградила меня редкой четвертой группой и отрицательным резусом — кровь с такими показателями считалась дефицитной.

И хотя «почетным донором» я так и не стала, но хорошо познакомилась с процедурой.

Мы с Арин держались за руки — точнее, я сжимала ее ладонь, и чувствовала, как моя внутренняя энергия движется по телу, а затем покидает его. Это сопровождалось легким головокружением, но в целом самочувствие было хорошим.

Когда «внутренний датчик» подал сигнал, я не стала геройствовать и остановилась. Открыла глаза, посмотрела на Арин.

Выражение «в порядке» все еще было едва ли применимо к ней, но состояние уже не вызывало тревоги.

— Как ты?

— Лучше. — Она приподнялась и обвила руками мою шею. — Спасибо, Лина! — Арин всхлипнула и уткнулась мне в шею. Чуть отстранилась, а затем посмотрела в глаза. Не по-детски серьезно. — Ты точно в порядке?

— Обо мне есть, кому позаботиться, — я оглянулась на Томаса.

Тот стоял, привалившись к стене, и демонстративно не глядел в нашу сторону. Ни единого сходства с мужчиной, что еще пару часов назад жадно целовал меня в темноте.

Оно и к лучшему. Не хватало только, чтобы не в меру любопытная Арин что-нибудь заподозрила. Хотя, смекалки ей не занимать — неспроста ведь то и дело хитро поглядывала в нашу сторону.

— Может, побудете до утра? — попросила она. — Тут есть диван, можно поспать.

Мне не хотелось оставлять ее одну, но идея была слишком рискованной. К тому же в городе нас ждали дела. Тело погибшей девушки, скорее всего, уже в морге, и я не сомневалась, что мастер Хотаф разрешит взглянуть на него.

— Какие дела?

Арин еще не знала о смерти третьей девушки. Когда мы вышли на ратушу, она потеряла сознание. Я решила, что до поры до времени лучше не посвящать ее в подробности и, тем более, говорить о смерти служанки.

— Расскажем, когда отдохнешь, — Томас присел на край постели и укрыл Арин одеялом.

— Честно-честно?

— Клянусь мизинцем, — заверил он и в доказательство своих слов выставил упомянутый палец.

Я не выдержала и тихонько засмеялась. Томас сейчас выглядел чертовски мило и даже... как-то трогательно что ли.

— Ладно. — Я подошла к постели Арин. — Нам пора. А ты отдыхай.

Она закрыла глаза и повернулась на бок.

— Не хочу видеть, как вы уходите.

У меня сжалось сердце. Бедный ребенок: растет в сытости и роскоши, но при этом без капли любви. Поддавшись внезапному порыву, я вернулась и поцеловала Арин в макушку. Та улыбнулась, не открывая глаз.

— Закончила с сантиментами? — беззлобно поинтересовался Томас. — Пора уходить, если не хочешь, чтобы нас тут накрыли.

Он открыл дверь и застыл на пороге. Из коридора в комнату хлынул желтый свет, и в этом свете стояла женщина. Экономка.

Глава 29

— Я спрашиваю второй и последний раз, — экономка недобро сощурилась. — Кто вы такие и что здесь делаете? — Глубоко посаженные черные глазки глядели с хищной настороженностью, но когда она увидела Арин, в них появился самый настоящий страх.

— Миледи! — с удивительной для хрупкого телосложения силой экономка растолкала нас, протиснулась между нами и подскочила к кровати. — Что вы с ней сделали?! — Она приложила руку ко лбу Арин и посмотрела на нас. — Я зову охрану.

Арин схватила ее за руку.

— Нет! — крикнула она. — Не смей! Я запрещаю!

Приказ маленькой госпожи не произвел должного эффекта. Экономка легко выпуталась из детской хватки, пробормотала нечто в духе «бедное дитя, сама не понимает, что говорит», и рванула к выходу.

Но выйти в коридор ей не удалось: Томас поймал ее и втащил обратно в комнату.

— Что вы делаете?! — экономка безуспешно пыталась вырваться. — Отпустите меня! Я… — договорить она не успела. Томас зажал ей рот. Страх в глазах женщины сменился ужасом.

— Мы не убивать тебя пришли, — не убирая ладонь с ее рта, Томас усадил экономку в кресло. — И твоей подопечной не навредим. — Он сел на подлокотник и доверительно посмотрел на нее. — Если уберу руку, обещаешь не кричать?

Дама нервно закивала.

— Другое дело, — Томас удовлетворенно кивнул. — Лина, — он кинул беглый взгляд в мою сторону, — подстрахуй нас немного. На всякий случай, — он вновь посмотрел на экономку и подмигнул ей. — Во избежание нежелательных ситуаций.

В разрешении конфликтов я всегда держалась принципа ненасилия, а запугиванию предпочитала аргументы, но сейчас была вынуждена согласиться с Томасом.

— Что… это?.. — заикаясь спросила экономка, увидев энергетическую сферу в моей руке.

— Уверяю, для вас это не несет никакой угрозы, — я дружелюбно улыбнулась. — Вы ведь разумная женщина.

Экономка поджала губы. Взгляд сделался еще более озлобленным, но поднимать шум она явно передумала.

— Увы, не могу сказать то же самое о вас, иса Эгелина, — и пояснила, когда заметила удивление на моем лице, «да-да, я узнала вас. Вы уже были и в этом доме, и в этой комнате».

— Не смей с ней так разговаривать! — вмешалась Арин. — Она моя подруга, а ты… ты тут никто! Служанка!

На мой взгляд это было уже слишком. Я не питала симпатию к экономке, но и Арин не стоило хамить взрослой женщине, которая лишь исполняла свою работу и, главное, находилась в зависимом положении.

— Не надо так говорить, Арин, — я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и твердо. — Это некрасиво и невежливо. Дама переживает за тебя.

— Она переживает только себя, — Арин