Второй шанс Виктории - Наталья Смеречинская

За его спиной было трое незнакомых мне мужчин, которые удерживали все еще слабо сопротивляющегося лакея. Того самого, что провожал нас к гостинной.

Но все их внимание, помимо короткого взгляда брошенного на меня Генри, сосредоточилось на... Маргарет.

— Добрый вечер, леди Эшвуд, — нехорошо так улыбаясь сказал один из неизвестных.

Ответ Маргарет был ожидаем и непредсказуем одновременно.

— Ненавижу!!! — прошипела она и вскинула ту самую руку, которой искала что-то в кармане платья.

Пистолет! Там был пистолет и направила она его на Генри.

— Как же я тебя ненавижу! — снова повторила она и нажала на курок.

Прогремел выстрел, и пуля просвистела над плечом Генри, врезавшись в стену и, пробив обивку, застряла в крепком дереве.

Герцог бросил благодарный взгляд на тяжело дышащую меня и кинулся к Маргарет, которая истерично завопила, потирая руку с уже бесполезным пистолетом.

Я понимала, к чему всё движется, и, пусть решение нужно было принимать наобум, я сделала правильный выбор.

Пока всё внимание было сосредоточено на Генри и полицейских, я подхватила тяжёлую стопку лондонских газет и быстро скрутила её в плотный жгут.

Ничего другого под рукой не было. Всё ценное и тяжёлое из гостиной было вынесено, а мебель накрыта чехлами, поэтому эта идея была единственной, что пришла мне в голову. И когда Маргарет нацелилась на Генри, я уже знала, что надо делать.

Удар снизу заставил её руку дёрнуться, и пуля пролетела мимо, не задев герцога.

Она проиграла! И она понимала это!

Уже через секунду Маргарет, раненым зверем рыдая, извивалась на полу, тщетно пытаясь вырваться из крепкой хватки шпиков. А я бросилась в крепкие и надёжные объятия человека, который, несмотря ни на какие испытания и противоречия, был мне очень дорог.

— Генри!

Герцог только-только выпрямился, поднимаясь с пола, и тут же пошатнулся от того, что я буквально повисла на его шее.

Но не оттолкнул... Более того, на мгновение заглянув в мои полные тревоги глаза, он крепко-крепко прижал меня к себе, гладя по волосам.

— Всё хорошо, любимая, — шепнул он мне на ухо так, чтобы никто посторонний не услышал. — Со мной всё в порядке.

От его шёпота стало тепло-тепло на сердце, и, хотя я уже натурально готовилась обрушить на него целый поток слёз, всё же был в этом сплошном кошмаре момент для радости.

Наверное, герцог Пемброк всё-таки объявит о скорой свадьбе уже в этом сезоне.

Но сейчас было важно другое.

— Это она, Генри, — сказала я указывая на извивающуюся Маргарет — Все она.

— Я знаю, милая, — кивнул он и внимательно взглянул на меня — Ты вспомнила?

— Нет — покачала я головой и отпустив руку позволила газетам рассыпаться — Вот.

Легкие листки газет разлетелись у наших ног, раскрываясь большими страницами, на которых бросался в глаза громкий заголовок.

" Агент посла Вильгельма Штейнхауэра пойман. Эскваеру Джеймсу Муру грозит повешенье".

— Она писала ему письма — коротко пояснила я и Генри кивнул.

Кто такой Джеймс Мур нужды обьяснять ему не было, как впрочем и всему Лондону.

— Пойдем — жених деликатно отлепил меня от себя и мягко обняв за плечи повел к выходу — Тебе не нужно это видеть, Виктория. Нам нужно уехать из этого дома как можно скорее.

Я была с ним полностью согластна, но Маргарет... Ах Маргарет!

Казалось бы уже выбившаяся из сил леди Эшвуд завопила, стоило только ей увидеть, что Генри уводит меня из комнаты.

— Викккиииии — ее дикое рыдание заставила меня содрогнутся- Неееет, Викки!

— Пойдем! — настоял Генри не давая мне обернуться в Марджи или даже взглянуть на нее — Она не в себе. Чем быстрее мы уйдем, тем быстрее она успокоится и сыщики смогут сделать свою работу.

— Хорошо — я послушалась, но не ради Генри, а ради Маргарет. Видеть ее такой для меня было больно просто на физическом уровне.

Хотя я понятия не имею, что ею руководило, но так же как и в случае с Молли я просто не могу перечеркнуть все то что эта женщина сделала для меня.

— Пемброк!

Из коридора послышался встревоженный окрик, и в дверях появился запыханный маркиз Грейвс, переграждая нам путь.

— Вот вы где! — маркиз поправил воротник, пытаясь отдышаться. — Поймали Эдгара Стюарта?

— Он здесь, — Генри кивнул за спину. — Притворялся лакеем.

— И что, Эшвуд это допустил? — возмущению дознавателя не было предела, но, бросив взгляд на меня, он тут же смягчился. — Простите, мисс Эшвуд. Вам лучше покинуть это место как можно скорее. Мы ещё поговорим с вами, но позже.

Я кивнула, понимая, что этого не избежать, но была благодарна такой отсрочке.

Мы с Генри вышли в коридор, и он, так и приобнимая за плечи, повёл к выходу.

— Стой, Генри! — вдруг осенило меня. — А что с Арчибальдом? Где он? Его тоже арестовали? Генри?

Но герцог молчал и с какой-то жалостью смотрел на меня.

— Генри? — повторила я, понимая, что что-то идёт не так.

Лэнгтон задержал шаг, его рука на моём плече ослабла, будто он боролся с самим собой, прежде чем сказать правду. Его взгляд стал тяжёлым, и в нём отразилось не только сострадание, но и решимость.

— Виктория… — начал он, голос его был низким, едва слышным. — Мне очень жаль.

— Что жаль? — настороженно переспросила я, чувствуя, как тревога стягивает грудь. — Генри, что с Арчибальдом? Где он?

Он посмотрел прямо мне в глаза, и я увидела в них то, чего так боялась: тяжесть слов, которые должны были вот-вот прозвучать.

— Арчибальд… Он застрелился, Виктория, — сказал Генри тихо, но твёрдо. — Он не выдержал надвигающегося позора и решил уйти из жизни, прежде чем последствия его решений и действий Маргарет настигнут его.

Я замерла. Словно земля под ногами вдруг разом исчезла, а я осталась в пустоте.

— Нет… — поражённая, прошептала я, хватаясь за плечо Генри, будто это могло удержать меня от падения. — Нет, это не может быть правдой… Он бы так не поступил. Арчибальд… он… он слишком горд.

Генри мягко, но уверенно удерживал меня, не давая сломаться под тяжестью услышанного.

— Он слишком сильно запутался в этой паутине лжи и предательства, Виктория, и понимал, что дороги назад не будет.

Я почувствовала, как слёзы наполняют глаза, но упрямо сдерживала их, стараясь осознать услышанное. Как всё могло зайти так далеко? Брат, несмотря на все свои поступки, был частью моей семьи, моей жизни. Единственной оставшейся частью, а теперь и его не стало.

Генри молчал, позволив мне переварить новость. Его поддержка была безмолвной, но ощутимой. Он не