Попаданка в академию темных - Элина Амори

где заранее все приготовил: выставил барьеры и насытил пространство вокруг комнаты тенями. Никто обычно не заходит в мои покои, но я не хотел рисковать, так что обезопасился максимально.

Вот только я и не предполагал, какая это будет пытка. Аэлита в моих покоях — словно кролик в логове пантеры. Она стояла здесь, такая беззащитная, открытая… почти моя. Мне стоило лишь протянуть руку, прижать ее к себе…

Но я перенес ее сюда для другого. Я должен был помочь ей научиться управлять тенями. Иначе она не сможет себя защитить. Повелитель испугался ее силы, увидел в ней угрозу. Я никогда не видел, чтобы он так паниковал. Всегда насмешливый, самоуверенный, он выскочил из моего кабинета, словно ошпаренный.

И его приказ… Убить женщину? Молодую, полную сил, его собственную наложницу. Насколько же она должна была напугать его?

Но даже мысли о Повелителе не отрезвляли. Я вел Аэлиту за собой к бассейну, и мое тело трепетало от предвкушения.

— Заходи в воду, — произнес я хрипло. Голос не хотел мне повиноваться.

— Руфус… Господин Архейм, мне придется нырять? — пробормотала растерянно моя птичка.

— Здесь говори свободно, — сказал я, выдавливая из себя последние капли достоинства и серьезности.

Я сбросил верхнюю одежду, чтобы она не мешала, и прыгнул в бассейн. С этого края вода доходила до пояса. От нее поднимался пар — естественные термальные источники питали ее.

Аэлита свесила ноги, опустив их в воду, потом сползла вниз.

— Как тепло, — улыбнулась она.

— Тепло, — согласился я.

Она тоже спрыгнула. Ее ночная рубашка моментально намокла. Наказание мое… Я вздохнул, призывая на помощь всю свою выдержку. Я соблюдал целибат, веря, что так должно быть, но этой веры больше не осталось. Осталась только Аэлита. Моя истинная. Та, к которой меня тянуло, как притягивает железо к магниту.

Почему я должен сдерживаться? Почему мне нельзя показать ей свою любовь?

— Мне можно начинать? — тихо спросила Аэлита.

Начинать? Конечно, можно начинать. Я готов прямо сейчас…

— Если ты готова, — пробормотал я, понимая, что и мои слова звучат неоднозначно. Или в моей голове любое слово теперь будет звучать с подтекстом?

— Готова, — протянула она мне руки с браслетами, чтобы я снял их. О, я снял бы с тебя сейчас не только браслеты, милая Аэлита…

Браслеты щелкнули. Аэлита зашла подальше в воду.

— Что мне делать?

— Умеешь лежать на спине? — спросил я, наконец собравшись с мыслями.

— Наверное.

Мы зашли поглубже, где вода доставала ей до подбородка.

— Отпусти себя, позволь телу расслабиться, — сказал я, поддерживая ее за плечо, когда она оттолкнулась от дна и легла на воду.

Ее рубашка безнадежно промокла, просвечивала и облегала тело так плотно, будто она и вовсе была без одежды. Здесь было сумрачно, но мне не нужен был яркий свет, чтобы видеть: две прелестные груди с торчащими сквозь ткань напряженными сосками, ее плоский животик, округлые бедра…

— Что теперь? — спросила Аэлита, и я отступил, впившись пальцами в собственное плечо.

— Выпускай тени, — ответил я хрипло, ругая себя за дурные мысли.

Аэлита шумно выдохнула, и тени вырвались на свободу, захватив все пространство вокруг, сковав и меня, и воду, и ее саму.

Я считал секунды, чтобы дать ей время разобраться с собственной силой. Досчитал до сорока. Достаточно. Иначе ей станет страшно, а это уже делу не поможет.

И только я собрался рассеять ее тени, как почувствовал — в воде их сила слабеет.

Неужели сработало? Так быстро? Еще немного, надо дать еще немного времени…

Прошло еще десять секунд, и я развеял тени. Аэлита ушла под воду с головой от внезапной потери напряжения теней, я подхватил ее, вытащил. Она тяжело дышала, судорожно цеплялась за мои плечи, заставляя думать совсем не о тренировках. Маленькая наивная злодейка, которая и не знает, что со мной вытворяет…

— Все хорошо? Не нахлебалась воды? — Я погладил ее по спине.

— Нет! — воскликнула она неожиданно громко. — Я почувствовала это, Руфус!

Она вскинула голову, ее щеки горели, глаза восторженно блестели.

— Я ощутила это! Чуть-чуть, но все-таки… Я попробую еще!

С азартом на лице она отступила в сторону, снова легла на воду, прикрыла глаза. Я улыбался ее непосредственной радости и тоже загорелся любопытством — получится ли у нее обуздать тени.

И вот раз за разом, попытка за попыткой. Аэлита вымоталась, устала, пару раз нахлебалась воды, но упорно пробовала снова и снова. И у нее получалось. В глубине бассейна, там, где тени пронизывали воду, она смогла взять над ними контроль. В воздухе все еще не выходило — их густота была сродни смоле. Но в воде они начали подчиняться ей.

И вот Аэлита, обессиленная, повисла на мне, обняв руками за шею и прильнув щекой к груди. Я нес ее к бортику, поглаживая ладонью по спине.

— Ты молодец, постаралась. У тебя все получится, — бормотал я, ощущая неистовый жар в груди, тугой ком внизу живота и болезненное напряжение. Для меня эта тренировка была едва ли не самым тяжелым испытанием.

— Спасибо, что возишься со мной, — пролепетала она сонно, когда я усадил ее на бортик и запрыгнул сам, сев рядом.

Бедняжка, совсем вымоталась. Я откинул ее волосы с лица, погладил по щеке. Она подняла на меня доверчивые глаза. Ее алые, сочные губы призывно приоткрылись, и это стало последней каплей.

Я наклонился. Прильнул к ней в желанном, страстном, невыносимо сладком поцелуе.

Аэлита охнула, простонала мне в губы. Но то ли так устала, что не могла сопротивляться, то ли и сама хотела этого, но она не оттолкнула меня.

Ее губы были мягкими, податливыми, сладкими, как запретный плод. Ее тихий стон отозвался в моей груди болезненным томлением, пронзил все мое существо. Я притянул ее ближе, чувствуя, как под тонкой мокрой тканью трепещет ее сердце. Я забыл обо всем на свете. Была только она и всепоглощающая тьма желания.

А еще в этом поцелуе было признание. Мы оба окончательно сбросили маски, доверившись древней магии истинной любви.

Наше проклятие и благословение. Она избрала нас, и мы оба это знали. Каждое ее смущенное касание, каждый мой украдкой брошенный взгляд был ее отголоском. Но этот поцелуй разрушил все барьеры.

Я притянул ее ближе, уже не борясь. Зачем? Бороться с судьбой, все равно что пытаться остановить извержение вулкана. Ее сердце билось в унисон с моим — ровный, властный ритм магии, сильнее любых клятв и запретов.

Я опустил ее на пол, осторожно придерживая под затылком, увлеченный ее сладкими стонами, ее трепетным телом, горячим дыханием. И в этот