Попаданка в академию темных - Элина Амори

Магия избрала ее для меня. Но в глазах остальных, она все еще наложница Повелителя. Его собственность, инструмент. И если хоть один слух, одно подозрение, одна тень ревности упадут на нее из-за этой связи… Повелитель не станет разбираться в тонкостях высшей магии. Он увидит предательство. А предательство наложницы карается жестоко.

Я оторвался от ее губ, сел.

Аэлита вздрогнула. В ее широко открытых глазах не было обиды. Она тоже чувствовала, как наша магия ликует, сплетая нас воедино, и как вслед за этим по спине пробегает холодок смертельной опасности.

— Руфус… — прошептала она.

— Тише, — выдохнул я, и мой голос звучал сдавленно. — Пока мы не можем…

Она медленно, будто в трансе, кивнула.

— Что нам делать? — прошептала она.

«Нам». От этого слова у меня по спине пробежали мурашки, внизу все заныло от перенапряжения. Как жестоко обошлась с нами судьба… Мы были «нами» только здесь, в этой купальне, спрятавшись от лишних глаз. За ее пределами мы должны снова стать Тенью Повелителя господином Археймом и Наложницей Повелителя. Учителем и ученицей.

— Я обязательно что-то придумаю, — прошептал я хрипло и подал ей руку. — Мы с тобой будем вместе.

«Или умрем», — подумал я уже про себя.

Глава 40

Потенциал

Аэлита

Руфус поцеловал меня в висок и открыл портал в мою комнату. Мы вошли в него, он пожелал спокойной ночи и ушел. Оставил в мокрой ночнушке и с мечущимися в голове мыслями.

Я все еще чувствовала его губы на своих губах, его руки на своем теле, а моими руками его горячую кожу и напряженные мышцы. И как бы его ни называли здесь, кем бы он ни был, мне теперь было все равно. Я больше не хотела противиться этой древней магии, рассуждать, что справедливо и правильно, а что нет.

Я хотела всегда быть с ним.

Сердце билось в груди часто и болезненно, как раненая птица. А я металась в своих чувствах — от глубокой и безграничной любви к Руфусу до всепоглощающей ненависти к Повелителю. Как нам избавиться от этого чудовища?

Я скинула с себя мокрую ночнушку и просто упала на кровать. Будущее еще никогда не казалось мне таким зыбким, как сейчас. Но еще я ужасно устала и отрубилась, провалившись в сон без сновидений.

На следующий день была очередная тренировка с Руфусом, и я едва ее дождалась. Все мысли были только об одном — хотя бы увидеть его, услышать его голос. А когда он явился, не могла совладать с собой от волнения, смущения и радости. Мне казалось, всем вокруг очевидны мои мысли и чувства и нарочно растрепала волосы, чтобы они хотя бы немного закрывали мое лицо.

Нельзя было подавать виду, что нас связывает нечто личное, и я старалась изо всех сил, хотя каждая его фраза вызывала во мне трепет. Каждое его движение или мимолетное прикосновение.

Мы начали тренировку. Когда тьма поглотила меня, сдавила тело, я ощутила вдруг, что это не так опасно и ужасно, как я думала прежде. Похоже, ночной опыт тренировок в воде оказался ненапрасным.

Я расслабилась и расслабила свою магию. И она уже не давила на меня, словно бетонная плита. Я не могла, пока собрать ее в кучу и как-то манипулировать ею, но больше не казалось, что я умру прямо сейчас.

Я стояла на четвереньках, и хоть тьма вокруг меня была непроглядная, как и прежде, я спокойно дышала сквозь нее.

— Молодец, Аэлита! — пробился ко мне голос Руфуса. — Закрепи результат, рассей тени!

Рассей тени. Легко сказать… Я попыталась вспомнить, как я делала это в человеческом мире. Однако я давно потеряла это ощущение. И я сделала то, что пришло в голову — вытолкнула тени из себя.

Вокруг прояснилось. Тени отступили, но тут раздались испуганные возгласы из здания академии. Руфус стоял напротив меня и широко улыбался. Он подошел и поднял руку.

— Что произошло? — спросила я, оглянулась и поняла, что тьма расползается в разные стороны, с одной стороны захватывая здания, а с другой — скалы.

— Ты начинаешь управлять своей силой. Тренировки продолжим до тех пор, пока тень не станет подконтрольной тебе полностью. — Руфус подошел ближе.

На мгновение выражение его лица смягчилось, и он мимолетно коснулся моего носа большим пальцем.

Я растерянно моргнула, а он сразу отступил, вернув себе серьезный образ ректора и Тени Повелителя. К нам тем временем бежали профессор Шейд и декан.

— Господин Архейм, вы непревзойденный маг!

— Ваши способности поражают! — восклицали они наперебой

— Мы думали, девочка обречена с таким невероятным потенциалом проходить до конца дней в ограничителях, — качал головой профессор Каэлан. — Но вы помогли ей освоиться. Думаю, в будущем ей можно определить место в армии Теней. Если, конечно, Аэлита переборет страх.

Я замерла. Вот так сразу — в армию? Я с ума едва не сошла, когда на моих глазах случилась бойня. А он предлагает мне участвовать в подобном?

— Об этом позже, — мягко произнес Руфус. — Я продолжу обучать Аэлиту, потом передам это дело вам. Мы должны научить ее защите. Это пока в приоритете. Она могла бы защищать наложниц Повелителя и, возможно, в будущем нашу королеву и наследника.

— Это прекрасная идея, господин Архейм! — одновременно склонили головы профессора.

Шейд схватил меня за руку и потянул.

— Поблагодари Тень Повелителя, не стой истуканом, — прошептал он едва слышно.

Я поспешила поклониться.

— Спасибо большое! — выпалила я, ощущая восторг от того, что, наконец, смогу быть достойным магом, а не никчемной человечкой в мире магии. А потом усмехнулась про себя этой мысли. Надо же, как я рассуждаю… «Человечка».

Прошел почти месяц. Теперь я полноценно тренировалась вместе со всеми, хоть и в присутствии профессора Шейда. На меня в академии смотрели с опаской. Парни со старших курсов боевых магов перестали поглядывать на меня с иронией и отпускать шуточки про то, кому я достанусь после Повелителя.

Приходила пару раз Сиера на тренировки, хвалила меня, но при этом смотрела как-то печально. Вообще, она больше не выглядела счастливой и гордой, скорее, усталой и озабоченной.

А однажды мне удалось пригласить ее к себе в комнату и пообщаться наедине. Она признала, что колдовство Повелителя работает все хуже. И если раньше, стоило ему коснуться ее, как она расплывалась в неистовом страстном желании, то теперь самое большое, что можно было ожидать — небольшую симпатию.

— Пару раз не было даже ее, —