Возлюбленная короля - Фрида Ли

Слухи, которые приносила Джейн, были хуже яда. Верные Эдуарду люди уже выбирали преемника, плели интриги, делили власть. Лед равнодушия сковал их сердца. Забыли о короле, который еще дышал, о человеке, которому присягали на верность. Лишь утренняя процессия осталась, как дань протоколу, как формальность перед неминуемым концом.

Мы помолились. Мы надеемся. Мы ждем.

Мы помолились. Мы больше не надеемся. Мы только ждем.

Дни тянулись в тишине. Лишь изредка слуги приносили свежую воду, которой я смачивала его пересохшие губы. Тишина в замке была зловещей, гнетущей. Все ждали, когда сердце короля умолкнет навсегда. Страх поселился в душах обитателей замка. Страх перед будущим, перед тем, что произойдет, когда Эдуард покинет этот мир.

Все боялись, кроме лорда Невилла. Он был единственным, кто нарушал тишину. В кабинете Эдуарда он яростно спорил с другими лордами, так громко, что от ударов его кулака по столу я вздрагивала. Его голос, наполненный властью и амбициями, проникал сквозь стены, напоминая о том, что жизнь продолжается, даже когда смерть стоит у порога. А я, запертая в этой комнате, продолжала ждать. Ждать чуда, которого, как я понимала, уже не произойдет. Ждать конца…

— Кого они выбрали? — еле слышно спросила я Джейн, хотя в комнате мы с ней были одни.

— Они не могут прийти к общему мнению.

Шакалы! Готовые разорвать его еще живое тело…

Прошел целый лунный цикл, и я не знала предела своей радости, когда приложила руку ко лбу Эдуарда и почувствовала, что жар спал. Его тело больше не трясло от озноба, и он лежал в постели с плотно закрытыми глазами, тихо постанывая. Больше не слышно было ни хрипов, ни стонов. Казалось, что Эдуард просто мирно спит, а я бережно охраняла его сон...

— Ты предала меня! — услышала я гневное рычание за своей спиной, когда в очередной раз тоненькой струйкой вливала травяной отвар в рот Эдуарда.

В комнату влетел Ричард. Его волосы были взъерошены, на лице горел румянец. Он был разгневан. Разгневан на меня.

Он быстро сократил расстояние между нами и его рука уверенно взяла меня за горло. А я даже вскрикнуть не успела.

— Ты предала меня, Агата! — прошипел он в мои приоткрытые губы.

— Нет, я лишь не могла поступить иначе, — прохрипела я в ответ.

— Ты будешь самой глупой женщиной, если спасешь его!

— Ты желаешь смерти ему? — не смогла скрыть своего удивления я и пальцы его руки сжались еще крепче. Я ощутила нехватку воздуха.

— А ты разве нет?

— Желала, — прошептала я. — И я сожалею об этом.

— Понравилось быть королевой? — с особой издевкой в голосе спросил он меня и выпустил мою шею из своих рук. — Понравилось знать, что тебя возжелал сам король?

Он сделал это не потому, что заметил, как посинели мои губы. Ему было интересно наблюдать, как я жадно ловлю воздух ртом после его совсем не ласкового прикосновения. Ему приносило особое удовольствие осознавать, что моё тело всегда было подвластно только ему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, дело не в его статусе и не в том статусе, что он дал мне против моей воли! Он в первую очередь человек и пострадал из-за нас. Он был той ночью возле моей двери и всё слышал!

— Мне безразличны его душевные терзания! — с особой брезгливостью посмотрел в лицо Эдуарда Ричард. — Он не думал обо мне, когда в тот день унизил на глазах у всех! Он всю жизнь показывал мне мое место — на два шага позади его!

— Унизил тебя? Значит, тебя больше всего беспокоило это, а не то, что мы не могли быть вместе?

По мягким губам скользнула наглая ухмылка, а меня словно ледяной водой окатили. Мужские руки обхватили мое лицо и его горячее дыхание скользнуло по моей щеке. Меня охватило волнение, а сердце в груди так заколотилось, что мне казалось оно выскочит прямо к его ногам.

— Ты обладаешь красотой, которой кажется тебя наградил сам Дьявол. И я не скрываю, что постоянно испытываю сосучий голод рядом с тобой и утолить я его могу, лишь только когда снова оказываюсь в твоих глубинах, милая Агата. И я даю тебе слово, что навсегда оставлю тебя рядом с собой.

— Оставишь рядом?

На мой вопрос Ричард не ответил и провел указательным пальцем по холщовым мешочкам с травами, которые лежали на комоде возле кровати Эдуарда.

— Скажи мне, что твое сердце желает больше — сделать меня своей женой или… стать следующим королем?

И в его каштановых глазах запылали злобные огоньки, массивный подбородок вздрогнул, а идеальное лицо обезобразила зловещая ухмылка.

— Агата, — еле слышно выдохнул он мое имя и я впервые ощутила, как напугал меня его голос. — Я уверяю их сделать меня его преемником и когда я им стану, то обещаю тебе, что ты займешь свое истинное место рядом со мной — ты станешь моей любовницей. Одной из самых любимых. И его душа никогда не найдет покой. Он будет страдать даже на небесах. Он будет видеть, как мое семя будет заполнять его любимую женщину и как она будет рожать от меня бастардов!

Божечки! Это была не любовь… Эта была мужская обида и жажда мести. А я лишь по воле случая оказалась пешкой в их игре.

Мужские руки подхватили меня за бедра и усадили прямо на комод напротив кровати Эдуарда. Наглые пальцы, не спросив моего разрешения, приподняли подол юбки платья.

— Ты создана для любви Агата, — тяжело выдохнул он в мое пылающее лицо и его пальцы заскользили по моим ледяным губам. — Запретной и порочной. И я с радостью буду дарить ее тебе. Мы сможем открыто любить друг друга. Так как мы и хотели.

Я так не хотела! Нет!

Попыталась выкрутиться из его рук и спрыгнуть на пол, но он вонзил свое колено между моих ног, чем только шире раскрыл их для себя.

— А знаешь, мне даже больше нравится, что ты теперь его жена. Слышать стоны супруги своего брата под своим телом намного приятнее. А стоны вдовы брата будут еще слаще для моего уха!

— Ты мне омерзителен, — прошипела я ему в ответ, не солгав.

— А ты очаровательна, Агата. Особенно когда стонешь имя того, кто тебе омерзителен! — с довольной улыбкой на лице ответил мне Ричард и его руки еще крепче сжали мою талию. — Давай! Выкрикни имя своего будущего короля! Выкрикни моё имя прямо в его спальни! Пусть твои стоны навсегда поселятся в его комнате и будут терзать его холодными, одинокими ночами!

Я не верила